История железной дороги

ruenfrdeelitptsres

Библиотечные страницы

«Соколочек, да милый брателько,
Ты куда же наряжаешься,
Ты куда же сподобляешься,
Вокакую да путь-дороженьку?»

(Из старинной песни-причета).

Из воспоминаний М.В. ПЫЛАЕВОЙ, жительницы ст. Бисертский Завод:

- Только когда задвигались поезда по Казанбургской железной дороге, научились мы по ней ездить. А до этого быстрей конского транспорта не было. Насмотрелась я на Московский тракт: летом пыль, стоны, а осенью грязь непролазная. Что только не везли по нему, кто только не проезжал!

Жизнь ведь состоит из встреч и расставаний. Обычай был такой - провожать до определенного места при больших случаях, особо, если не по своей воле приходится покидать наши бисертские места.

Если судьба поневоле вынуждает держать путь уездный Красноуфимск, а это 100 верст, то расставались в трех верстах, на горе, которая так и называется - Расставанная. А если путь предстоит в сторону Катеринбурга ратникам бисертским, то проводы превращались в большой праздник. Получив загодя рекрутские извещения, будущие солдаты Царя и Отечества с показным шумствомгуляли несколько дней по поселку, отводили душу на тех самых топотушках, вгоняли в грусть своих ухажерок. В день отправки наслушивались они нравоучений от дедов, бабуль и бывалых солдат. Напрягались подводы, и по команде в назначенoeвремя вся эта шумная и не вполне трезвая компания двигалась в путь. На телеги садились посемейно: обычно на подводы снаряжались брательники, сестры, друзья-товарищи. Не одна гармонь выводила грустные мелодии, особенно женские глаза не высыхали от слез. Да и как было не плакать: почитай, с каждого поколения оставались убиенными на чужих землях наши бисертцы.

О войне японской слышала я, только что мала была. А вот когда грянула первая германская, то сама не раз провожала своих родичей на далекую войну. На многих из них пришли похоронки горестные, кой-кто вернулся израненный, а кто и справный, так их, не по их воле, закружил водоворот гражданской войны.

Так вот я говорю, что рекрутов на войну провожали за десять верст. Вот проезжаешь ты на поезде пассажирском мимо станции Солдатка. Почему так названа?

В мои девичьи годы путь железный только еще строился, а место называлось «на Сибирском тракту». Тут вот и расставались мы с рекрутами. Грустное было зрелище: плачем, народ обнимается ... А дальше уж новобранцы царские едут на горнозаводскую дорогу - на Билимбай ли, Шайманский завод.

После, когда Казанбургская дорога начала выправляться, железнодорожное начальство стало давать названия остановкам. Для станции, где принято было разлучаться с заводскими рекрутами, название было готово - Солдатка. Суди сам: до места разлуки ехали жены, невесты, а возвращались уже солдатками.

Записал В. УРЖУМОВ.

Уржумов В. Откуда название «Солдатка»?/ В. Ганькин // Вперед. - Красноуфимск, 1999. - 22 сент. - С. 3.

80 лет назад первый сквозной поезд Москва-Екатеринбург прошел через ст. Красноуфимск

(Из рассказа жительницы ст. Ключевая Таисьи Никифоровны Феденевой в 1989 году)

В волостном храме Николая Чудотворца по воскресеньям проводились утренние службы. И народ православный из села Кленовского, а также из близлежащих деревень считал долгом помолиться перед образами покровителя крестьян.

Было мне в ту пору 15 лет. Наша деревушка Киселевка находилась в пяти верстах от волости. Шел неспокойный 1919-й год. Стоял март месяц. Как раз была пятница. В народе этот день называют Евдокией, и поговорки есть занятные: «С Евдокии - первые оттепели», «Какова Евдокия, таково и лето»...

На семейном совете было решено: на этот раз мне поставить свечки перед святыми образами. Поэтому наказали выйти в путь за день до службы, проведать деда с бабкой, а в воскресенье быть засветло на службе воскресной.

В народе говаривали, что на месте каменного храма была церквушка деревянная, а после дедами и прадедами нашими был сооружен на пожертвования мирские красивый собор, один из лучших и почитаемых на весь обширный Красноуфимский уезд.

Подробнее: Первый поезд

Строительство «железки» потянуло народ на новое дело. Не только поселенцы волостного села, но и жители окрестных деревень - Отевки и Киселевки, Талицы и Контугана - потянулись на «путя». Многие всем семейством, большинство на своих подводах. Платил фон Мекк (из немцев) негусто, но и тем деньжатам были рады.

Особенно хлопотная работа была строить насыпь, выбирать выемку, одним словом, земляная работа. Где глина попадет вязкая, где грунт каменистый, где место топкое, где коренья толстущие, пни вековые...

Занятно было смотреть со стороны на линию трассы: на всем ее протяжении кипела работа - мелькали лопаты, двигались подводы, стоял неугомонный людской шум. И было отчего: ведь в артель набиралось человек двести. И всем руководил один человек - артельный староста. Диву даешься: где набрал фон Мекк такой ловкий народ, - этот самый артельный, как правило, имел и язычок подвешенный, и в делах разбирался, и деньгам счет знал.

Помнится, что нашего артельного звали Степаном Феофилычем Варнаковым, понятно, что прилипло к нему прозвище «Варнак». А мост ажурный, деревянный через быструю речку тут строился ловкими плотниками, над которыми начальствовал Родион Яковлевич Мешков. Эти самые артельные были не с наших краев, например, с вятской стороны. По их некоторым разговорам, по слухам можно было заключить, что они давненько припали к железнодорожному делу, так как бывали на линии Пермь-Котлас, которая вывела «железку» к Белому морю. Строили в недалеком соседстве за несколько лет до этого дорогу от губернского города на Катеринбург через Кунгур, а когда начался наем рабочей силы (март-апрель 1914 года) на новое железнодорожное строительство, они предложили свои услуги правлению акционерного общества Московско-Казанской железной дороги.

Подробнее: Самоходный пенек

Из рассказов сторожила

Когда строили «железку», бывало, и так. Живали в нашем волостном селе (Кленовском) несколько крепких хозяев. Одного из них звали Алексеем Степановичем по фамилии Серебренников. А то, что село по доходности было не из последних, доказывают и старинные магазины, и собор Николая, возле которых в стародавние времена крутилась бойкая жизнь. Получилось у этого Серебренникова дело по кожевенной линии. Занятие это было хлопотное. Бывало, выпадет снег, начнет народ заготовлять мясо, так потянутся обозы по тракту Сибирскому, многие заворачивают к усадьбе кожевенных дел мастера. Этой мороженой кожи положат штабелями, и, почитай, всю зиму работный народ выделывает их. А после готовую продукцию - чистую, мягкую, прочную везут к швейных дел мастерам в уездный ли Красноуфимск, заводскую Бисерть... На своих «Зингерах» нашьют полушубков, тулупов - никакой уральский мороз не страшен.

В десятом году спокойную и уверенную жизнь Алексея Степановича потревожили железнодорожники-изыскатели. Прошли они со своими шестами, нивелирами, набили колышков, наговорили, что начнут скоро строить железную дорогу, которая начнется с Казани и выйдет к Екатеринбургу. Народ дивился: мало кто видел те самые «железные путя», по которым бегают паровозы... То ли по умыслу, то ли было так надо, но получилось так, что линия железная должна была пройти точно по усадьбе Серебренникова. Дело приняло нешуточный оборот, когда зимой 14-го года застучали топоры и просека со стороны села Афанасьевскогоопять же вышла по тем злополучным колышкам к владениям упомянутого хозяина. А когда с мая того же года развернулось строительство «железки», когда нанятый народ стал строить насыпи, углублять выемки, строить мост через нашу речку, тут-то линия эта железная отошла от серебренниковских владений далеконько, и просека потому оказалась незанятой. (После она заметно выделялась, так поросла ольхой, осинником). Какой-то секрет имел этот Серебренников. Был, правда, слушок, что откупился, «положил на лапу». От тех железнодорожников ездил специальный агент: случаем узнал, что звали его Сергеем Николаевичем по фамилии Кемарский. Так он давал бумаги, расписывались при пяти свидетелях, что фон Мекк расплатится в срок и сполна за выкупаемую землю. Тому вот Серебренникову тоже предлагали откупную. А он, ловкий такой, отвел деньжатами неминуемое переселение на другое место, хотя правление будущей дороги возмещало убытки из копейки в копейку.

Какая сумма изменила первоначальное решение, осталось тайной. Железнодорожные инженеры с простым народом общались мало, к тому же большинство их было из немцев, а больше разговор имели с артельными старостами, да и то в приказном порядке - «сделайте то, это...»; да и самого Серебренникова со всем своим семейством вскорости след сгинул. Когда в июне 19-го Колчак пошел в отступ, когда по Сибирской дороге потянулись обозы с отступающим войском, когда спешно по «железке» прошли немногие составы с классными вагонами, с пулеметами и орудиями на платформах, без огласки ночью исчезло и семейство Серебренниковых. Почитай, оставили все; после, грешным делом, растащили односельчане их инвентарь пахотный, одежку, мебель...

После, в 20-м, Отев Николай, мобилизованный Колчаком, грешный перед новой властью, вернувшийся на свой страх и риск с далекой Маньчжурии, рассказывал, что видел самого Алексея Степановича в Харбине, что плакался он о горестях отступа, просил поклониться земле кленовской и поставить свечку на день своего ангела 17 (20-го по новому стилю) марта в волостном храме.

В. УРЖУМОВ.

УржумовВ. Откупился: Из рассказов старожила/ В. Ганькин //Вперед. - Красноуфимск, 1999. - 12 июля. - С. 3.

Из рассказа Марии Васильевны Пылаевой в 1989 г.

«Ой, топну ногой
И притопну другой,
Сколько я ни топочу
Все равно плясать хочу!»

 (Народная частушка)

Старые люди говаривали, что была крепостица на реке Бисерть (основана в 1735-36 гг.- прим. авт.), оберегала она тракт Сибирский от набегов неспокойных соседей, от разбойников, число которых не уменьшалось по мере заселения нашего края.

А железоделательный завод появился уж после (в 1760 г. - прим. авт.). Молва о первом владельце шла такая: завод первого принадлежал одному из сыновей первого Демидова - Никиты. Если попадет тебе ненароком в руки старое демидовское железо и увидишь неущербленное временем клеймо – ССПГД, так это он - статский советник Петр Григорьевич Демидов. А туто-ка делали наши предки чугун и возили его на подводах в неблизкую Ревду.

И навезли эти Демидовы с дальних краев народец, стал он как бы приписан к этому заводу. Слышала, что на месте заводской плотины было поселение марийское, так разогнал эту помеху хозяин - вот такая была в его руках власть и сила. И тот же хозяин сдвинул с насиженных мест работный люд, с тех пор прижились здесь семьи Климовых, Туловых, Бабушкиных, Верхоглядовых, Шараповы...

Как вспоминаю ушедшее поколение моих сверстников, так в первую очередь на ум приходит Акила Копылов. И повод для этого хороший. В мои-то времена народ ведь сам себя веселил. Устраивали вечерки, у нас это называлось топотушками. Почитай, каждое поколение прошло через это занятие. Считай, еще несмышленой, сопливой девчонкой, держась за подол старшей сестры, придешь на это зрелище, дивишься; после подростком, робко так поглядываешь, что вытворяет подрастающая молодежь на танцульках, по-теперешнему говоря; а лет с пятнадцати уж смело идешь на это молодежное сходбище.

Гармонисты придут какие с Ключевской стороны, со своими гармониями явятся Михаилы - Ключернин и Обожин, с заводской спешат в шутливом девичьем сопровождении Козьмы - Немаков и Кисарин. Коль честно говорить, то, почитай, всякий юноша самоучкой обучался выводить музыку с популярного инструмента. Спору нет, первым в этом деле был упомянутый Акила Копылов. Уж что он вытворял на своей трехрядке, словами не рассказать. Жил этот Акила на Горушке, по ту сторону реки Бисерти, на улице-односторонке. На топотушки с друзьями, с неразлучной гармошкой переправлялись они на лодке. Много лет после, в 1942-ом, будучи отцом семейства, в первых боях за Родину погиб он

Подробнее: Топотушки

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube

 

перед эти кодом