ruenfrdeelitptsres

Бредовый циркуляр царского министра народного просвещения от 18 июня 1837 года о недопущении к «классическому» образованию а средних учебных заведениях «кухаркиных детей», родители которых не принадлежали к привилегированному сословию, преградил путь огромному числу способных уральских юношей к получению образования. Родители устраивали таких детей в реальные училища, а том числе и Красноуфимское.

Расскажу об успехах в учебе и труде бывших реалистов города Красноуфимска по фактам, записанным в летописи.

Как известно, в 1887 году в городе Екатеринбурге состоялась первая Сибирско-Уральская научно-промышленная выставка, на которой, между другими экспонатами, демонстрировали свои достижения в науке и красноуфимские реалисты. Представленные ими на эту выставку предметы характеризовали программу обучения в училище. Это были учебные пособия, образцы работ учеников, произведения ученической мастерской, дары полей, учебной фермы и опытного поля, машины, орудия, собственные изобретения.

«Екатеринбургская неделя» писала, что реалисты изумили посетителей выставки своими произведениями труда. Они показали выделанные ими кожи, мыло (варили ученики 7 класса сельскохозяйственного отделения), гончарную посуду, модель крестьянской избы под несгораемой крышей (собственного изобретения), образцы столярных работ, модель ветряной мельницы с 2 поставами, ветряной двигатель с горизонтальным вращением крыльев, жатвенную машину с автоматическими граблями, сенокосилку, кочкорез, переносный плуг, трещотку для сортирования льна, образцы семян культур ученического опытного поля и многое другое, полезное для уральского сельского хозяйства.

Особое внимание привлекало изобретение реалистов — модели крестьянской избы под несгораемой крышей.

Подробнее: Красноуфимские реалисты

Красноуфимский уезд был известен именами неординарных личностей, активная и плодотворная деятельность которых на общественном поприще вошла в историю нашего края. В числе их были гласные уездного собрания, учителя, врачи, состоятельные люди - купцы, землевладельцы, промышленники. Среди них редко упоминается имя Альфонса Фомича Поклевских-Козелл. А ведь он бывал в Красноуфимске, здесь имел винные склады (сейчас там ремзавод), дом, где был старый нарсуд. Владелец соседнего Тюшевсного завода заезжал к Голубцовым лишь несколько раз в связи с заключением договора о долгосрочной аренде Александровского винокуренного завода: «Поклевский приезжал с семейством в свой дом (22.07.1872): ночью Поклевский приехал (06.10.1872). Барин взяли меня и поехали к Поклевскому (04.12.1873)» - это в Красноуфимск, где у него все же был дом, а также был дом в с. Александровском, где его талицкие люди работали на арендованном винокуренном заводе.

Сами Поклевских-Козелл считали себя родовитыми поляками, хотя не скрывали, что выводят свой род из России. Их предок, некто Пётр Козлов, был «диссидентом» времен Ивана Грозного. Перешел на польскую сторону, за службу польскому королю получил имение Поклево (1). Предание, сохранившееся в семье Поклевских, объясняет семантику фамилии и имения просто: «под кленом». Так возникло образование Поклевские (от имения) - Козелл (от Козлова). Иногда эта фамилия писалась «Козелло-Поклевские», что диктовалось региональными условиями. Впоследствии Поклевских-Козелл часто подписывались только как Поклевские, реже, как Козелло. Это объяснялось необходимостью соблюдения порядка в финансовых документах. Интересная подробность. В Народной Польше после Второй мировой войны началась борьба с различными проявлениями аристократии, в том числе с двойными фамилиями. Власти потребовали от носящих двойные фамилии отказаться от одной из ее частей. Прошла даже кампания по смене паспортов. Таким образом, многие из Поклевских-Козелл ныне свои фамилии пишут лишь как Поклевские. От этих корней был тот самый Альфонс Фомич, о котором и его отпрысках речь пойдет дальше.

Родился он в 1809-м. Происходил из дворян Лепельского уезда Витебской губернии. Образование получил в Полоцком пиаристском училище и в Виленском университете. Карьеру себе сделал в империи. География его службы такова: Санкт-Петербург, в ведомстве госконтроля по департаменту морских отчетов (1830-й); Астрахань (1831-й) - столоначальник по рекрутскому присутствию; Томск (1834-й) - в должности общего губернского управления; снова Питер (1835-й) - в департаменте исполнительной полиции МВД, после здесь же - чиновник особых поручений; Тобольск (1838-й) - асессор (казенной палаты, которая занималась реестром доходов и расходов казначейства, опекала торговлю вином и солью). В заштатный Тобольск успешный молодой поляк попал после такого происшествия; на одном из званых вечеров кто-то из представителей императорских кровей нанес ему словесное оскорбление, за что был выброшен в окно. За время тобольской службы он заимел обширные связи, так как пути-дороги не единожды проехал по губерниям - Тобольской, Томской, Пермской. Размах его деятельности поражает: строил пароходы, искал золото, доставлял казенные грузы. «Совершенно неизвестно, когда он спал и вообще отдыхал. Только немногие знали, как работает этот миллионер и с какой осторожностью ведет он дела».

Подробнее: О Поклевских-Козелл замолвите слово

Удачлив был в торговых делах купец Хафиз, недаром был назван окннским муллой, богоугодным именем: «Хафиз», что в переводе с арабского - «человек, знающий Коран наизусть».

Приходилось купцу 2-й гильдии по коммерческим делам мотаться по просторам империи, бывал он и в губернской Перми, горнозаводском Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Москве и в самой северной столице - Санкт-Петербурге. Особо беспокойными выдавались первые месяцы года в Усть-Маше, главной пристани, где готовились баржи, складировалось зерно. Не один раз по Златоустовскому тракту гонял на своем аргамаке Карагез купец Хабибуллин в уездный Крас- ноуфимск, на пристань и в родовое имение в Большую Оку. Однажды (было это в 1905 году) задержался на пристани большеокинский купец. Хотя давал по мартовскому снегу хорошую скорость: что был за конь! За час одолевал более 30 верст! Проехали Бугалыш, Сарсы, вот и Тавра. Надвигались сумерки. До Оки оставалось не так уже много. Но не только расчетлив был Хафиз-бай, но и осторожен. На широких просторах империи хватало «лихих» людей: были они в поездах горнозаводской железной дороги, на пароходах Камского товарищества «Любимов и К», в гостиницах больших и малых городов, на трактах государевых. Для осторожности была причина: вез Хафиз с собой приличную сумму денег в кожаном мешке (вес в «Катьках»), так называли ассигнации с изображением императрицы Екатерины II, сторублевки, самый большой номинал.

Мысль переночевать в Большой Оке возникла внезапно, хотя был повод для спешки: как раз в этот день второй дочери Разие исполнялось три года (жена Салима не даровала наследниками). Хафиз резко повернул Карагеза к воротам старого знакомого («кунака») Ишмекея, который был не только хлебосолен, но и знал язык соседнего народа.

В ту пору по сумеречной дороге проходил житель околотка Чердаки. Он по лошади узнал, кто возница. При резком свороте что-то вылетело на дорогу из кошевки известного купца. Прохожий мариец подобрал это нечто, повертел в руках  не понял, что это такое: круглое, есть короткий ремешок. Придя к себе домой, уже во дворе бросил на клети сарая свою находку - и забыл.

Прошло несколько лет. По какой-то причине упомянутый сарай стал не нужен. Нашелся и покупатель, назовем его Максим. Был он из Малой Тавры. Собрал он «помочь» и на нескольких десятках лошадей увез тот сарай на свою усадьбу и восстановил в прежнем виде. Эта покупка деревянного строения внесла в его жизнь разительную перемену. Стал он творить для бедного марийца, который и имени в официальных документах и в межнациональных отношениях не имел, немыслимые дела: поставил в два года новый дом, покрыл железом, купил лошадей, с ярмарки ли базара Большеокинского не возвращался без покупок, лубеные лапти повесил на шесток.

Позже догадался бывший хозяин того сарая, что в кожаном мешке Хафиз-бая были деньги, да немалые. А для самого большеокинского богатея потеря, была неприятна, но и не разорительна: ведь он ворочал тысячами...

Валерий Ганькин

//Городок. – 2005.

«...А благочестие - кто уверовал в Аллаха., и давал имущество близким, и сиротам, и беднякам, и путникам, и просящим...»

(Коран, 2-я сура, аят 172)

Быстро выросшая популярность Большой Оки как одного из торговых центров Красноуфимского уезда привлекла внимание предприимчивых людей. Ведущее положение среди большеокинских купцов занимали купцы-мусульмане, выходцы из казанских татар. Первые из них появились после крестьянской реформы 1861 года.

«Окинцы с благодарностью вспоминают о Хафиз-бае - легендарном человеке в истории Большой Оки. Это был крестьянин, выбившийся в купцы, чрезвычайно много сделавший для поднятия экономики села: построил в деревне ярмарку, школы, мечети, что изменило весь его облик». (Б.С. Давлетбаев «Большая Ока». Уфа, 1992г. стр.8).

Среди местных татарских купцов наибольшей известностью пользовался Хафиз-бай, так его называли в народе. Настоящее его имя Мухаметхафиз Хабибулин. Он был уроженцем деревни Ор Мамадышского уезда Казанской губернии, 1850 года рождения. Приехал он в Среднюю Оку вместе с отцом - Хабибуллой совсем мальчишкой. Случилось это вскоре после отмены крепостного права. Отец его как «припущенник» получил земельный надел и одновременно занимался мелкой торговлей в собственной лавке. По истечении нескольких лет семья переехала в Большую Оку, построила новый дом. Отец оставил Хафизу небольшую сумму денег. К этому времени он был уже семейным человеком. К несчастью, у него здесь умерли первая, затем и вторая жена. В третий раз он женился на местной девушке - Салиме.

Красноуфимский уезд славился как зерновой регион губернии. В отчетах уездной управы есть такие неоспоримые факты: «Обширный хлебородный уезд ежегодно дает значительный избыток хлеба. В годы урожая этот избыток достигает 4-7 млн. пудов - 1910 гол». Затоваривание зерна получалось, в первую очередь, из- за отсутствия надежных путей сообщения, хотя спрос на зерно на просторах обширной империи был.

Бесспорно, Хафиз-бай был человеком своего времени: достаточно прочитать кабальные расписки за 1885 год: «15 июля. Башкир д. Б. Ока дает расписку Красноуфимскому купцу Хабибуллину в том, что занял у него 207 рублей, из которых 90 рублей обязуется уплатить непременно к 6 декабря сего года, а за остальные 117 рублей доставить ему овса хорошего качества 450 пудов».

Хафиз-бай пошел на оправданный риск: он закупку, перевозку и продажу сосредоточил в собственных руках.

Для этого он построил в Большой Оке комплекс хозяйственных построек (им пользовались в советское время до 60-х годов!), пристани в Красноуфимске, Усть-Маше, вспомогательный - в Метелях. Был у него и собственный дом в уездном центре - на углу улиц Приходской и Большой Гостиной, - сейчас это здание мечети. В самой Оке был возведен для него двухэтажный особняк в стиле волжских татар: вся усадьба, обширные хозпостройки и высокий забор были окрашены в зеленый цвет. Молва утверждает, что каждое бревно для нового строительства прошло через руки хозяина. По тем временам купец Хабибуллин совершил невиданное новшество - сушильный агрегат был приобретен аж во Франции.

Подробнее: Хафиз-Бай

"С тобою я готов и в темницу, и на смерть"

Евангелие от Луки

Сталинские репрессии почти поголовно уничтожили первое поколение молодой марийской интеллигенции. Среди них был и наш земляк - Алексей Николаевич Семенов (Акреев), который взял псевдоним - Эрыкан (свободный) и имя которого тесно связано с нашим краем, чему свидетельством предлагается хроника его жизни. Он был первым марийским писателем Урала.

1905 год - отец Эрыкана в родной деревне Кокшамары участвует в антиправительственном движении, боясь преследований, вместе с однокурсником и земляком Алексеем Лисовым выезжает на Урал: сначала работет в Сажино. затем в Курках, где его женой становится Лидия Михайловна, уроженка вятской стороны; после перевода в дер. Анд-рейково родилось четверо детей, затем семья Семеновых работала в Мараканово, Афонасково.

1912 год (16.II) - в д. Андрейково Сажинской волости Красноуфимского уезда Пермской губернии в семье сельских учителей Семеновых - Акреевых родился первенец - сын Алексей, позже семья пополнилась тремя дочерьми - Валентиной, Зоей и Верой.

1924 год (07.10) - выпускник Андрейковской школы получил удостоверение об окончании школы первой ступени (4 класса).

В том же году на смерть В.И. Ленина написал стихотворение "Ильич", которое было опубликовано в московском журнале "У илыш" (Новая жизнь); внизу была подпись - "Деревенский юноша - Семенов".

1925 год - в марийскую деревню приезжает агитколлектив Красноуфимского Урал-Мари педтехникума; их выступление производит неизгладимое впечатление на юношу. 08.08 после годичной домашней подготовки по ходатайству отца он получил удостоверение о командировании в Урал-Марийский педтехникум (вместо двух лет курсы прошел за один; бывал в Красноуфимске). Свое первое стихотворение он посылает в журнал "У илыш".

1929 год - В Верхнем Бардыме, будучи студентом-практикантом, участвует в организации колхоза, в педтехникуме ведет краеведческую работу, что послужит одним из аргументов обвинения со стороны политической полиции - ОГПУ. Пишет рассказы, которые публикуются в марийских изданиях за подписью Ал. Акрейн; состоит в техникуме в литкружке молодых марийских писателей.

1930 год- получил диплом учителя, преподает марийский язык и литературу в опорной школе, хотя поначалу язык уральских угро-финнов знал плохо. Мать была русская, не поощряла в освоении этого языка, и он мало общался со своими андрейковскими сверстниками.

Подробнее: Эрыкан – наш земляк

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube