О Поклевских-Козелл замолвите слово

ruenfrdeelitptsres

Красноуфимский уезд был известен именами неординарных личностей, активная и плодотворная деятельность которых на общественном поприще вошла в историю нашего края. В числе их были гласные уездного собрания, учителя, врачи, состоятельные люди - купцы, землевладельцы, промышленники. Среди них редко упоминается имя Альфонса Фомича Поклевских-Козелл. А ведь он бывал в Красноуфимске, здесь имел винные склады (сейчас там ремзавод), дом, где был старый нарсуд. Владелец соседнего Тюшевсного завода заезжал к Голубцовым лишь несколько раз в связи с заключением договора о долгосрочной аренде Александровского винокуренного завода: «Поклевский приезжал с семейством в свой дом (22.07.1872): ночью Поклевский приехал (06.10.1872). Барин взяли меня и поехали к Поклевскому (04.12.1873)» - это в Красноуфимск, где у него все же был дом, а также был дом в с. Александровском, где его талицкие люди работали на арендованном винокуренном заводе.

Сами Поклевских-Козелл считали себя родовитыми поляками, хотя не скрывали, что выводят свой род из России. Их предок, некто Пётр Козлов, был «диссидентом» времен Ивана Грозного. Перешел на польскую сторону, за службу польскому королю получил имение Поклево (1). Предание, сохранившееся в семье Поклевских, объясняет семантику фамилии и имения просто: «под кленом». Так возникло образование Поклевские (от имения) - Козелл (от Козлова). Иногда эта фамилия писалась «Козелло-Поклевские», что диктовалось региональными условиями. Впоследствии Поклевских-Козелл часто подписывались только как Поклевские, реже, как Козелло. Это объяснялось необходимостью соблюдения порядка в финансовых документах. Интересная подробность. В Народной Польше после Второй мировой войны началась борьба с различными проявлениями аристократии, в том числе с двойными фамилиями. Власти потребовали от носящих двойные фамилии отказаться от одной из ее частей. Прошла даже кампания по смене паспортов. Таким образом, многие из Поклевских-Козелл ныне свои фамилии пишут лишь как Поклевские. От этих корней был тот самый Альфонс Фомич, о котором и его отпрысках речь пойдет дальше.

Родился он в 1809-м. Происходил из дворян Лепельского уезда Витебской губернии. Образование получил в Полоцком пиаристском училище и в Виленском университете. Карьеру себе сделал в империи. География его службы такова: Санкт-Петербург, в ведомстве госконтроля по департаменту морских отчетов (1830-й); Астрахань (1831-й) - столоначальник по рекрутскому присутствию; Томск (1834-й) - в должности общего губернского управления; снова Питер (1835-й) - в департаменте исполнительной полиции МВД, после здесь же - чиновник особых поручений; Тобольск (1838-й) - асессор (казенной палаты, которая занималась реестром доходов и расходов казначейства, опекала торговлю вином и солью). В заштатный Тобольск успешный молодой поляк попал после такого происшествия; на одном из званых вечеров кто-то из представителей императорских кровей нанес ему словесное оскорбление, за что был выброшен в окно. За время тобольской службы он заимел обширные связи, так как пути-дороги не единожды проехал по губерниям - Тобольской, Томской, Пермской. Размах его деятельности поражает: строил пароходы, искал золото, доставлял казенные грузы. «Совершенно неизвестно, когда он спал и вообще отдыхал. Только немногие знали, как работает этот миллионер и с какой осторожностью ведет он дела».

В Сибири он был не один, были серьезные конкуренты, но в отличие от них он не гнушался разной мелочевкой: поставлял хлеб и соль, перевозил казенные деньги, амуницию для солдат, рабочих, арестантов, выступал субподрядчиком при перевозке казенных грузов, брал в аренду суда, займовая кредиты (а тогда проценты были 5-6, выше считались грабительскими: читатель, сам понимаешь, тонкий намек?!). Слов нет, действовал он не один - был большой штат проворных, честных, предприимчивых людей, в основном поляков, которых в тех краях были тысячи, после неоднократных польских смут, коих при царях было три, в результате которых Польши как таковой не стало, вплоть до 1917-го) и после этого сколько грехов со стороны «большого брата»). Своих соплеменников выкупал: если были под стражей, оплачивал содержание конвоя, если получали свободу, то оплачивал проезд. Так, уже при его наследниках была такая же традиция: в 1900-м отец известного Э.М. Сенкевича получил такое письмо: «Милостивый государь Мариан Анатольевич! Зная, что Вы живете в Кургане без определенного занятия (трое детей у него - прим, автора), я думаю Вам предложить комбинацию такого рода. У нас в Челябинске в настоящее время бездействует наш винный склад. Единственной доходной статьей является выручка двух биллиардов в 900 рублей и небольшая продажа фруктовых вод, листового стекла и зельтерской бутылки. При теперешнем положении возможно поставить торговлю сказанными предметами так, что склад в Челябинске сможет не только оправдать расходы, но и приносить небольшой доход. Когда же со временем начнется продажа пива, то прежние обороты склада восстановятся. Если изложенное мое предложение найдете приемлемым, то уведомьте меня коротенькой телеграммой. Искренне Вас уважающий Поклевский-Козелл». Какой стиль, какой такт, какое великодушие - был и никогда не вернется! Концовка такова: такую же работу получил М.А. Сенкевич в самом Кургане и исполнял добросовестно вплоть до кончины в 1915-м. По рекам Западной Сибири пошли первые пароходы Альфонса Фомича: в 1843 году первый пароход «Основа» с баржей грузоподъемностью 15 тысяч пудов (240 тонн) прошел впервые от Тюмени до Тобольска (397 верст); «Взор» - от Тюмени до Томска «ходил» от 20 до 29 дней. Позже были пароходы «Ермак», «Польза», «Работник», «Иртыш» - 80 л.с. Пароходством А.Ф. Поклевских-Козелл занимался до 70-х годов. Были у удачного миллионера и завистники: по неизбежной отечественной традиции был донос — кляуза, была государственная ревизия, но она не нашла оснований для разбирательства. До этого он стал семьянином. Супругой стала 20-летняя Анжелика Рымша, дочь сослуживца по Тобольской казенной палате. Ее он знал с 14 лет. Хотя ему было около сорока, предложение было принято. Венчание состоялось 28.11.1850-го в Тобольском костеле. В Сибири мало было барышень польских кровей и единого вероисповедания, а женитьба на великоросске считалась тяжким грехом; от таких отказывалась польская община, а дети считались незаконнорожденными. Эту заповедь нарушил Э.М. Сенкевич (христианство католического направления в Польше было принято в 966 году). Брак был удачным; они прожили 40 лет, результатом было наличие шести детей: Альфонс -1851 г.р., Викентий - 1853, Анна - в конце 50-х, Иосиф-Станислав -1862, Иван - 1864, Станислав - 1868. Госпожа Анжелика имела твердый характер, была приветливая, хозяйственная, строго придерживалась католических канонов. Не знать имени Альфонса Поклевского-Козелл, не знать имени его супруги, госпожи Амели, было неприлично. В Талице никогда и никому не отказывали в помощи и гостеприимстве: «Лучше одарить и угостить 1000 людей, чем одному отказать» - это было кредо их жизни. Были такие случаи: какой-нибудь ссыльный поляк добирался до сердобольных хозяев, назывался специалистом по какому-то делу, а по истечении некоторого времени вскрывалось, что человечишка никчемный, тогда хозяева деликатно расставались с ним, одаривая на дорогу пропитанием и деньгами (а в наши дни на больных детей собирают с миру по нитке, вто время, когда множатся миллиардеры и миллионеры, которые покупают яхты, спортклубы, виллы, острова, меняют жен, любовниц).

Надо сказать, что в общении с низшими чинами был исключительный демократизм, только «пан Альфонс», «пани Амеля», это сейчас ко вчерашним лапотникам — «господа».

Альфонс Фомич со временем получил неофициальный титул «винного короля». Все началось с того, что 08.06.1855 года он в Пермской казенной палате арендовал Ертарский и Талицкий винокуренные заводы, в сентябре того же года приступил к новому делу. А ушел с госслужбы, так как не сошлись характерами с новым тобольским губернатором Г.Х. Гасффордом, правда, спустя годы этот немец очень изменил отношение в лучшую сторону. Казенный Талицкий винокуренный завод к концу 50-х годов пришел в совершеннейший упадок, так как производство замедляется, нет оборудования, здание ветшает. Казна продает его в 1869 году Альфонсу Фомичу за небольшую сумму. С тех пор талицкие заводы сгали крупными капиталистическими предприятиями, а их хозяева- монополистами питейной работы. В крепостной Екатеринбургской нотариального архива книге по Камышловскому уезду за 1899 год имеется такая запись: «...каменные заводы: винокуренные, ректификационный и винокуренно-дрожжевой с мельницей и солодовней, подвалами, жилыми домами и другими постройками, состоящими на казенной земле Камышловско- го уезда в Талицком заводе, приобретенные А.Ф. Поклевским-Козелл от казны... 13 июня 1869 года, оцениваемые в 363 тысячи 300 рублей». В этом же 1869 году Поклевский-Козелл приобрел еще один винокуренный завод в селе Ертарском за 22 тысячи рублей - каменную Винницу с водяной мельницей, плотинами, жилыми домами, разными заведениями и хозяйственными постройками. Через некоторое время он переделал Винницу в стеклоделательный завод, который стал снабжать его винокуренное производство стеклянной посудой. За десять лет Альфонс Фомич оказался владельцем восьми винокуренных заводов и связанных с ними производств. Скупал по дешевке. Прежним хозяевам выгоднее было продать свои заводы, чем терпеть от них убытки. Скупая, новый хозяин энергично переоборудовал заводы, налаживал современное производство. Местом жительства он выбрал Талицу. В 1859 году купил небольшой домик за 300 рублей у местной жительницы, в 1862 году - более приличный за 1800 рублей, в котором и поселился вместе с семьей.

К тому времени в Пермской губернии было семь питейных заводов, которые давали 1200000 ведер вина, водки, настоек, а требовалось всего от 400000 до 600000, ближайшие такие «точки» были: в Бикбарде П.Д. Дягилева, в Тюше Н.И. Севастьянова (того самого, у которого особняк на Плотинке), кроме того, Николаю Ивановичу принадлежал Сарсинский стеклозавод, имели заводишко и местные Голубцовы. Так что были серьезные конкуренты, а с ними пан Альфонс поступал по обстоятельствам: где уговорами, где торговыми выкрутасами - снижал цены, открывал винные лавки, трактиры в намеченных точках, где предлагал аренду. Так он поступил с александровским помещиком в 1870-м: взял в аренду, а винокуренные постепенно сократил, затем аренду повторил с 01.01.1885-го на полгода, послал доверенного - некого А.Н. Эрдмана, а Голубцову - 2500 рублей, таким образом, тихой сапой убрал одного конкурента: заводишко 20 лет потом стоял без действия. Затем уговорил Дягилевых: они Бикбарду с потрохами уступили на 1,5 года за 2500 отступных, а в 1888-89 гг. дал им 2500. А с неуступчивыми поступал покруче, доходило до суда. Не было ни одного поселка, не говоря уже о городах, селах и заводах, где бы не было трактирных и других такого рода заведений, принадлежавших этой фамилии. В итоге Альфонс Фомич имел такие заводы - винокуренные, водочные - в Тобольской, Оренбургской, Пермской губерниях, Семипалатинской области. В общем Поклсвский-Козелл-старший к концу жизни имел десятки винокуренных, пивоваренных, ректификационных (спиртоочищающих), дрожжеделательных заводов, два стекольных, два конных, девять железоделательных заводов, химические заводы, золотые прииски, серебряные, медные и асбестовые рудники, имения и усадьбы в 17 городах, 18 селах, 58 домов, земельные участки и лесные дачи. Одних кабаков было 915, склады были: в частности, пристани, в Красноуфимске - с 1878-го водочный завод и две винные лавки; дома, например, в СПб - Фонтанка, 24, в Верхотурье, Кургане, Талице - два; в Екатеринбурге - Малышева, 46 (там сейчас краеведческий музей). Еще примеры: в Саразаводе (основан в 1861-м) при его владении выпускалось в год до 1114 ящиков листового стекла, 565 тысяч бутылок, завод обходился в 40 тысяч; с 1885-го наладил в Талице производство дрожжей, уже в первый год 20 рабочих выпустили 5750 пудов продукции на 24900 рублей и 17350 ведер водки. Затем переключился на горное производство - прибрел Холунинские заводы в Вятской губернии, Монетную дачу в Екатеринбургском горном округе, имел мукомольные мельницы. Не все знают, что Альфонс Фомич был активным сторонником строительства железной дороги по «южному» варианту: Казань-Сарапул-Красноуфимск-Екатеринбург. Был по этому поводу в Петербурге, Казани. Когда этот проект был отложен, то ждал своего часа. Уральская горнозаводская железная дорога была построена в 1878 г., через пять лет началось новое строительство. Утверждена была линия Екатеринбург-Тюмень. Здесь Поклевский уже не намерен был отступать. Между Екатеринбургом и Тюменью находилась его главная резиденция, располагались принадлежавшие ему Талицкие заводы. По предложенному плану ветка должна была пройти близ д. Луговой. Однако владелец Талицкого винокуренного завода, используя связи в Правительствующем Сенате, добился изменения проекта. По его настоянию станцию перенесли на 201 версту от Екатеринбурга и назвали в честь заводовладельца - Поклевская-1. Открытие линии Екатеринбург - Тюмень состоялось в 1885 г. При обсуждении места проведения торжеств выбор был сделан в пользу Екатеринбурга. Для тюменских гостей дали специальный поезд. В числе почетных гостей был А.Ф. Поклевский. На торжествах в Екатеринбурге он, однако, не появился, но вместо него здравицу в честь открытия дороги произнес его сын Викентий Альфонсович. Станция, названная в честь Поклевского, со временем дала жизнь поселку. Сейчас в нем проживает 134 тыс. человек. После открытия вокруг станции образовался выселок, который первоначально назывался Поклевский.

Альфонс Фомич был щедрым благотворителем: он выступал в качестве устроителя школ, училищ, больниц, бесплатных столовых, театров, клубов для рабочих, церквей, 5 костелов в Томске, Тобольске, Омске, Перми и Екатеринбурге. Если он помогал школам, приютам, училищам, то приобретал учебные пособия, платил жалованье учителям, оборудовал отопление и освещение, такие школы были в Талице, Екатеринбурге и Холунинских заводах. В Перми для комитета по разбору и призрению нищих - детскую столовую, бесплатные обеды. В Тюмени был устроен первый водопровод.

В Омске приюту и училищу мещанских девиц Альфонс Фомич Поклевский-Козелл благоволил 17800 серебром. Будучи католиком, внес пожертвование православному храму в родовом имении Талица в с. Демарино Оренбургской губернии. Кроме этого, он делал единовременные пожертвования: 1000 рублей (серебром, читатель, а тогда ходили медные, серебряные и бумажные деньги, а 1 р. серебром был равен 3,5 р. бумажными (ассигнациями), рубль был международный: на 1 р. серебром давали 2 доллара) - на сооружение мужской гимназии в Екатеринбурге, 1000-для женской там же, 3000 - для нищих губернской Перми, туда же 3000 - на строительство женской гимназии, 19000 - на сооружение в Екатеринбурге костела Святой Анны, 500 - Оренбургскому учебному округу на приобретение книг, 300 - Пермскому архиву, 500 - Омскому благотворительному обществу, 1000 - Холунинскому такому же обществу, 200 - Екатеринбургской мужской гимназии для приобретения гимнастических снарядов, 4000 - туда же, только женской гимназии, 1000 - на нужды Нижнетагильского реального училища, 5000 - туда же, только Горному училищу, 500 - на строительство училища (!) для слепых в Перми, а также помогал аптекам, больницам, ссыльным. Сейчас модно слово «толерантность»: так пан Альфонс не обходил вниманием и мусульманскую общину - делал пожертвования мечетям, мектебе и медресе в Оренбургской губернии. О нем современники говорили: «В частной жизни этот богатый человек необыкновенно порядочный, привлекающий к себе людей своим умом, а еще более щедрым сердцем и прекрасными душевными качествами».

В Талице, в его резиденции, многочисленные православные праздники не обходились без его участия: жители поселка получали подарки, угощались за большим столом. Здесь он содержал богадельню, больные грудью получали кумыс, были дешевые товары, дети рабочих посещали ясли, действовала заводская столовая, работала душевая. Непременно он участвовал в научно-технических выставках, на знаменитой Ирбитской ярмарке, где, для интереса, можно было видеть пиво таких сортов - «Венское», «Народное», «Столовое», «Экспедиционное», «Русское», «Экспорт». Цена его на Ирбитской ярмарке была невысокой: венское - 1 р. 80 к., баварское - 1 р. 50 к., русское - 1 р. 10 к. за... ведро (20 бутылок). Большинство сортов вина и пива имели выставочные золотые медали, отображенные на этикетках. В «Ирбитском ярмарочном листке» за 1891 год можно было прочитать: «По своему положению, значению, влиянию Альфонс Фомич Поклевский-Козелл - выдающаяся личность, громкая не только в нашем краю, без преувеличения можно сказать, и по всей России». Он по Табелю о рангах имел чин 4-го класса - «действительный статский советник», имел все ордена Святого Станислава III-й, II-й, I-й степеней, Святой Анны - Ш-й. Был членом УОЛЕ - Уральского общества любителей естествознания.

А.Ф. Поклевского-Козелл не стало 28.08 (09.09) 1889 года в Быковщине, в Витебской губернии. Супруга его, Анжелика Иосифовна, скончалась в марте 1901-го, была похоронена в семейной усыпальнице, рядом с мужем, с которым прожили почти 50 лет. Остались наследники: Альфонс (1851-1916 гг.), Викентий-Станислав (1853-1929), Иосиф-Казимир (1862-1925), Анна-Антонина (конец 50-Х-1907), Иван (1864-1925), Станислав (1868-1937); для единственной дочери в 1884 году отец в качестве приданого «отвалил» 400000 (серебром). После кончины Альфонса Фомича его сыновья Викентий, Станислав и Иван образовали «Торговый дом наследников А.Ф. Поклевского-Козелл», подругам данным, это произошло до этого печального события - 05(17).11.1889-го. Реально в скором будущем продолжателем дела отца стал Викентий Альфонсович, Станислав отошел от дел, сделал успешную карьеру: дошел до отцовских чинов и еще стал камергером Императорского двора. Иван Альфонсович оказался непутевым, за короткое время он промотал переданные ему в результате раздела отцовского наследства четыре (!) Холунинских завода, оставив рабочих без средств существования: все ушло на развлечения, актрисок, хотя в 1900-м был награжден медалью Российского общества Красного Креста. Первый сын Альфонса тоже из-за вредных пристрастий был только пятым в завещании отца. А отцовская только недвижимость оценивалась в 1595238 рублей 55 копеек. Деньги же хранились в двух банках - Сибирском торговом и Волжско-Камском коммерческом. Викентий Альфонсович достиг отцовского чина «действительного статского советника» (надо было обращаться «Ваше превосходительство»). Был награжден орденом Станислава Ш-й степени, был депутатом I-й Государственной Думы в 1900-м, а в 1908-м вошел в высший орган власти - Государственный совет от торговли и промышленности Пермской губернии. Известен он был и широкой благотворительностью.

Не все знают, был попечителем Красноуфимского реального училища, а его супруга Мария Михайловна - уездной женской гимназии. В планах его было среди прочих - открыть в Талице высшее начальное училище, были приготовлены деньги в размере 1000. Еще с уездом, городом, кроме изложенных об александровском помещике, связывают такие моменты: 15 (27). 08.1876-го в Красноуфимске открыта типография, пионеркой этого дела была купчиха А.Н. Клушина (какая молодчина!). Был договор на 2000 рублей с погашением за 8 лет. Она взмолилась: не осилю, помогите ради Христа. В числе первых был тот самый А.Н. Эрдман, доверенный Поклевского-Козелл, с заверением выплаты в это святое депо ежегодно по 120 рублей. Кроме того, гласным уездной управы в 1879-81 гг. был их родственник - подполковник Станислав Беркардович Козелл. Есть такая статистика: на 01.08.1908 гада в 44-х волостях проживало 154275 русских, в т.ч. заводского - 76596, марийцев - 14069, татар, башкир, тептярей, вогул - 37589; 24 волости были исключительно русские. В уезде было 70 винных лавок, из которых 61 снабжалась из Красноуфимсюго склада, 9 - из Екатеринбургского. В 1907-м было продано 1970013,5 ведра на сумму 1590601 р. 40 к., на одною человека приходилось 0,7 ведра в год или на каждый двор - 3,9. А «ведро» - мера веса: 1 в. = 10 штофам = 20 бутылкам = 12,30 литра.

А цены на 1900 год в крупных городах были таковы: бутылка водки - 60 коп., на 0,5 -50 коп.; фунт говядины (409 г) - 17 к., или 43 к. за 1 кг; картофель - 4 к. за 2,5 фунта, т.е. 1 ведро - 40 к.; винтовка - 23 р., револьвер - 17,5, теплые сапоги - 4,20, валенки - 1,13, полушубок - 3,10, гусь с потрохами - 17 к., ржаной хлеб - 6 к. и т.д. В уезде и на ярмарках и базарах (см. мои статьи: «Городок», март-апрель 2002 г.), плуг- 15р.,сепаратор - 65 р., топор - 15 к., грабли - 18 к., стул - 33 к., рубаха муж. и жен. - 1 р„ скатерть-40к., чулки-28 к., I пуд пшеницы - 81 к., I пуд картошки - 80 к., 1 фунт сахара - 15 к., 1 б. конина-2,50, портвейна-1,10. Все это по курсу серебряных денег. Несколько примеров: председатель уездной управы в год -2000, директор реального училища - 4250. туг оклад, столовые, квартирные, за заведование фермой и за уроки; врач-хирург - 2400, дантист - 100, учителя сельских школ - 360 и т.п. После начала революционной смуты разросшемуся клану Поклевских-Козелл пришлось пережить все «прелести» новоиспеченных властителей. Талицкое поместье они покинули: «Большевики разграбили дворец Поклевских. Зеркала разбили, водку растащили, раздавали ее по карточкам». «Явившись в указанный час в столь знакомый мне дом Поклевского-Козелла, я не узнал тех чудесных барских комнат, в которых так часто приходилось бывать в гостях у гостеприимных хозяев, - до такой степени все было загажено...» - такова была картина в екатеринбургском доме, в котором разместился совдеп, а мандат давал тот самый Янкель Мойшевич Оровский.

Забыл сказать, что, кроме тех праздничных угощений, Альфонс Фомич и его отпрыски помогали местным жителям в годы бедствий, особенно неурожаев. В «благодарность» обыватели подвергли хозяйство бывших хозяев полному опустошению. Что интересно: с приходом летом 1918-го белых те же местные «экспроприаторы» тащили обратно все, что было унесено. А через год пришли красные, и все повторилось: штурмом брали барский дворец, и с тех пор в избах можно было найти красивые ружья, картины, фотографии, одежду всех фасонов и цветов, мебель и посуду. Не все знают, что родовые поместья Пушкина, Лермонтова были сожжены местными крестьянами, так что эти строения в Михайловском, в Тарханах, в Шахматове - жалкие копии, а о средних и мелких дворянчиках, об их родовых имениях нечего и говорить -так и говорили: «соседские жгут, а мы что, хуже?» Откуда это? Что это? Когда это кончится? Затем пошло кладоискательство - не покладая рук рылись, как кроты: хотели обогатиться. Викентий Альфонсович все же успел банковские сбережения перевести за пределы Совдепии. В древнем родовом имении, в Быковщине, новая власть пошла на святотатство: было решено вскрыть семейный склеп Поклевских-Козелл. При большом стечении народа с участием воспитанников детского дома (их куда - обязательно в барскую усадьбу) выносили гробы, вскрывали, с женщин снимали украшения, останки ссыпали в одну кучу и похоронили на сельском кладбище без всякого памятника и знака. А в родовом имении в склепе устроили склад ГСМ (!). Потомки Поклевских-Козелл выжили на своей исторической родине. Были они летом 1995-го и в январе 2001 года и в родовом поместье своих предков - в Талице. Но об их дальнейшей судьбе читайте в указанной литературе под №1, меня же интересовала связь этой знаменитой семьи с нашим краем, результатом эта статья.

Литература:

1. В.П. Микитюк, Т.П. Мосумова, Е.Г. Неклюдов. Род Поклевских-Козелл. - Екатеринбург. «Сократ», 2014 год.

2. Т.П. Мосумова. Дворянский рад уральских промышленников. Уральский родовед. Выпуск 1. - Екатеринбург, 1996 гад, стр. 74-76.

3. Уездные города: Телица. «На талых ключах», стр. 121-130.

4. И.В. Копыркина. Земство, стр. 94, 248.

Валерий Ганькин

//Городок. - 2016. - 8 янв. (№2). - С. 20-21, 15 янв. (№3) - С. 20-21

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube