Малоизвестное о нашем крае

ruenfrdeelitptsres

Библиотечные страницы

"Берегись козла спереди, лошади сзади, а человека ото­всюду".

"Забылось вот это - то ли в 35-ом, то ли в 36-ом был вот этот случай. На 1497 километре энта история приключи­лась, а место это между станциями "Ключевая" и "Кленовская". Люди постарше помнят минувшие времена, когда "же­лезка" была довольно людная, особенно на перегонах: сколь­ко жило в казармах одних только путейских работников - обходчиков, бригадиров, дорожных мастеров. Обычно жи­лым помещением были казармы, рассчитанные на несколь­ко семей (как правило, на четыре). Хлопотно и дружно жили, да и не без прибавки - в семьях-то ребятни было не менее пяти, - то ли природные факторы на то влияли, то ли прави­ла такие были, трудно сказать, но рожали справно и по-ста­ромодному, понимай, в стационарных условиях: редко фель­дшерица успевала к такому ответственному семейному ме­роприятию. Чуть не забыл сказать: казармы эти по обыкновению называли по фамилии бригадира пути. Так поблизости, в соседних околотках и пикетах, были казармы "Шишоринский", "Мешковский". Тутока, в одной из казарм, было сложное помещение, которое называли "ремонтная". На этом же околотке дорожным мастером был Копылов Василий Павлович. Человек он был не только знаток путей­ского хозяйства, но и не робкого десятка. К слову сказать, места кругом были безлюдные. Бывалочи, пройдёт поезд - товарняк ли, рабочий, редкий пассажирский - нарушая ок­рестности гудком протяжным, перестуком колёсным. Зве­рья было поту и эту сторону линии полно - зайцев, тетере­вов, рябчиков. Лоси выходили на путь, - это у них счита­лось обычным занятием: лизали соль на насти железнодорожной, принимали положенную им процедуру. Обычно дорожного мастера сопровождал бригадир, но Василий Павлович игнорировал такое сопровождение. В тот памятный день дорожный мастер должен был привезти оче­редную получку, бригада об этом знала, что к обеду в ремон­тной они (числом около девяти человек) распишутся в ведо­мости. К положенному времени путейцы вместе с бригади­ром подкатили на "Беде" к околоточным казармам. Была такая самоходная тележка наручном приводе (один человек справ­лялся), было у неё техническое наименование, но в обиходе прозвали "Бедой", - это, скорее всего, потому что на ровных местах, на спусках она шла без усилий, но на подъёмчиках приходилось упираться, попотеть. Вот бригада подкатила, сняла с путей "Беду" эту и - в ремонтную, а там - никого. Обычно и не занятый на путях народ тут же занимался каж­дый своим делом - женщины кашеварили, стирали, ягодничали поблизости, ребятня неугомонная путалась под ногами, а тут никого. Давай по квартирам обходить. А там тоже пус­то. Что это - слышны голоса из подпола, к тому же они на­дёжно подперты: поставлены палки, жердины, да так надёж­но, что не выйдешь, - подперты к потолку. Понятное дело вызволили невольных пленников, давай спрашивать: "Где "Ко­пыл" (за глаза так называли своего дорожного мастера)? В чём дело?" Так перепуганные жильцы рассказали следую­щее: неожиданно по единственной дорожке, ведущей к Си­бирскому тракту, появились с гиком верховые, также допы­тывались о дорожном мастере, после всех загнали в подпол и - исчезли. Так вели разговоры с домочадцами - появился и дорожный мастер. Он тоже был в волнительном положении. С его слов выходило так: сошёл он с товарняка, который его подбросил до Красноуфимска, пошёл по обыкновению в ре­монтную. По какой-то причине (по-человечески понятной) пошёл не в известное место, а в стайку (ведь на околотках живности держали всякой) - и в этот момент и появились неожиданные разбойники на конях. Имея при себе изрядную сумму деньжат, он сразу почувствовал неладное и давай ис­кать укромное место в стайке. Стояла там колодка на чураках, так он при своём неплохом телосложении забился под неё и лежал там, ни жив, ни мёртв. Разбойники же не сразу ушли с территории околотка - бегали по двору, шарили по постройкам, да как-то обошлось. По всему выходило, что знали эти "варнаки", когда приедет с получкой дорожный мастер, всё точно рассчитали, знали откуда-то заранее. К сча­стью, Василий Павлович оказался везучим. А разбойники те адресов своих не оставили. Советую читателям найти то ме­сто на линии железнодорожной, прикинуть, откуда могли объявиться варнаки, неистребимые аж в суровые 30-е годы".

Автор уведомляет, что сюжет для рассказа предоста­вил известный ветеран войны и труда, старожил тех мест - П.Л. Гребнев.

Валерий Ганькин

// Городок. – 2010. – 23 июля (№30). – С. 19

Думаю, что даже старожилы Красноуфимска были удивлены громом в первой декаде сентября. Особенно интенсивным были грозовые явления в ночь с 8-го на 9-е сентября.

Такое необычное явление в осенний сезон - не редкость, хотя считается, что с Ильина дня (2 августа) - последне­го летнего праздника - грозы прекращаются: «Илья гро­зы держит».

Метеорологические наблюдения на Урале ведутся с 1836 года - со времени открытия в Екатеринбурге станции по наблюдению погодных явлений.

Картина грозовых явлений такова: первые грозы, - самая ранняя - 1 апреля, самая поздняя, соответственно - 29 августа, средняя - 14 мая; последние грозы, соответ­ственно 4 августа, 24 декабря и 27 августа.

Для примера: в 1957 году гроза прогремела 24 декабря; если не изменяет память, то за полчаса до Нового года в 1970 году шел дождь, гремел гром и сверкали молнии.

В народной хронологии есть такие наблюдения: «Гром в сентябре предвещает долгую осень», «Если осенью гре­мит гром, то зима скоро не наступит», «На Семена -последняя гроза» (Семенов день - 14 сентября – начало «Бабьего лета», - до 21 сентября).

В местной печати был, как всегда, опубликован про­гноз погоды. Он, как всегда, на этот раз не оправдался.

Валерий Ганькин

Ганькин В. Гроза в сентябре/ В. Ганькин  // Городок. -Красноуфимск, 2003. - N 39. - С. 13.

Характерно: экспансия Московского государства имела ус­пех лишь «на встречь солнцу»- на востоке. На юге военные экспедиции россиян нередко терпели неудачи от воинствен­ных степных племен, на западе - от норманнов, тевтонцев. А вот на востоке военные походы новгородских ушкуйни­ков, Ермака, проникновение русских земледельцев 16-18 ве­ков способствовали русской колонизации необъятных про­сторов Сибири, Дальнего Востока и даже... Америки. И все эти походы непременно шли через Уральский хребет, кото­рый тогда носил названия Камень, Югорский камень, Камен­ный пояс.

К 15-16 векам было известно 5 важнейших путей через Камень. Наиболее совершенной была новая прямая дорога, соединившая Соль Камскую с течением Туры, в верховьях которой был выстроен город Верхотурье. Мы знаем эту дорогу как Бабиновскую, так как она строилась по инициативе крестьянина из деревни Верх-Усолка Соликамского уезда Артемия Бабинова.

321 год назад (в 1783 г) был открыт Главный Сибирский тракт (от Казани через Сарапул, Оханск, Пермь, Кунгур, Екатеринбург, Тю­мень, Тобольск), связавший густонаселенные уезды и горнозавод­ские центры.

Но не все знатоки знают, что была еще одна дорога, так называе­мая старая Казанская, - самая древняя из названных. Вот что о ней можно узнать из печатных трудов: «Старая Казанская конная дорога - от Казани вдоль Камы, Белой и Уфы и за Уралом выходи­ла в верховья Исети и Миасса, оттуда пути шли в разные районы Западной Сибири. Возможно, ею пользовались и скифы. Русские ею пользовались главным образом для поездок в Башкирию, но не в Сибирь. Впрочем, в 1692-95 годах была совершена поездка рус­ского посольства в Китай, маршрут этой миссии пролегал частично по старой Казанской. А вот у башкир она была популярна, так как связывала, разные племена, населявшие пред уральские и заураль­ские земли (из книги «Как были открыты Уральские горы», 1989 г).

Подробнее: О старой казанской дороге

Из цикла «Малоизвестное о нашем крае»

Известно, что далекую Сибирь с Центром связывал знаменитый Сибирский тракт. Решение о его строительстве было принято Сенатом в 1733 году, а двумя годами позже было начато строительство Большого Сибирского конного тракта. От Москвы он шел через Владимир, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, далее от Томской губернии – на Ачинск, Красноярск, Канск, Нижнеудинск. Вдоль тракта по обе стороны была отведена полоса шириной 64 метра, свободная от леса и пашни, - для прокорма лошадей и гуртов прогоняемого скота. В середине 18-го века тракт обслуживало 273 почтовые станции, которые располагались через 20-40 верст (1 верста = 1066,8 метра). На каждой станции было в среднем 5-6 ямщиков, 7 пар лошадей. Средняя скорость передвижения составляла 35-45, наивысшая (курьеров) – 200-300 верст в сутки. Проезжих пассажиров на станциях ожидала еда и отдых. На тракте до 40% лошадей занималось перевозкой почты, которая из Москвы в Иркутск поступала ежедневно. Жители притрактовых селений несли дорожную повинность, помимо извоза они занимались ремонтом: в инструкции указывалось – «Крестьяне, отправляемые для ремонта, выходят на работу с утра. С собой они должны иметь продовольствие на месяц. На каждого рабочего должны приходиться по две лошади с таратайками и все необходимые инструменты. Вместо себя крестьяне могут нанять работника, но в любом случае рабочие должны быть в возрасте от 18 до 55 лет». Рабочий день продолжался с 5 утра до 9 вечера. После того, как ремонт дороги произведен, следовало вырубить лес и выкосить высокую траву по обе стороны дороги. В притрактовых селениях вдоль Московского тракта извозом занимались от 1/7 до 1/5 жителей.

Кроме этих обязанностей, была и не менее важная – обустройство лесополосы: «Каждая семья из придорожных селений должна была высадить на отведенном участке березы по ранжиру. И не дай бог, если они не принялись: главу семьи тут же укладывали под плети. Зато и березы стояли сплошным зеленым коридором». Думаю, читатели помнят их; они высаживались несколькими поколениями, начиная с 1781 по 1905-09 гг., т.е. до открытия железной дороги Пермь-Кунгур-Екатеринбург, что подорвало окончательно извозный промысел. Кое-кто говаривал, что вековые березы были высажены при Екатерине II. Да, именно в ее царствование были посажены первые березы, но взамен отслуживших свой век высаживались новые в последующие десятилетия и столетия.

Большой Сибирской тракт был седьмой по счету «Государевой дорогой» после Бабиновской и Верхотурской. О масштабах перевозки и состоянии тракта на 1861 год: «…Провозится ежегодно до 20000 пассажиров, до 18000 арестантов и свыше 3000000 пудов товаров. Будучи еще недавно хорошим, в настоящее время почти непроезжее: между Гробовским и Кленовской до того испорчена, что нет никакой возможности ехать шагом;между Кленовской и Бисертской (так называлось село Афанасьевское) разбита до того, что нет возможности днем безопасно проехать по ней; мосты – набросанные доски, ничем не прикрепленные, - ни гвоздями, ни деревянными шпилями;каждый едущий должен уравнять подвижную слань и часто переправу эту оказывают с помощью приглашенных обывателей». Через два года, в 1863 году: «Начиная от Гробовского до Златоустовской (сейчас село Большие Ключи) дорога почти не поправлялась ни осенью, ни весной и находится в самом дурном состоянии». Заведующий вольной почтой фон Гаузен в 1863 году: «На Кленовской станции при встречах с обозами или проезжими, можно сворачивать в сторону не иначе как ту или иную повозку поднять на вагах, чтобы высвободить ее из глубокой колеи».

 

Подробнее: Высочайшие особы на Урале

В.И. Даль (1801-1872 гг.) известен как писатель, этнограф, автор литературных произведений под псевдонимом "Казак Луганский" и главной книги своей жизни - "Толкового словаря живого велико­русского языка", состоящего почти из 200 тысяч слов, большинство из которых не фигурировало до этого ни в одном из существующих словарей.

В предисловии к "Толковому словарю..." автор пишет, в частности, и о местных говорах: "Пермская губерния по наречию западною частью своею вполне принадле­жит Вятке, северною - сближается с Архангельском (по рекам Колее, Вишере), южною - к смеси северного и восточного говоров. Северное наречие, или новго­родское, ильменское, верхнерусское, господствует на севере от Москвы. К новгородскому наречию надо от­нести Новгород, Тверь, Псков, Питер, Олонец, Архан­гельск, Вологду, отчасти Кострому и даже нижегород­ское Заволжье, Вятку и Пермь".

Самое любопытное, что в пермском говоре В.И.Даль выделяет местные наречия. "В Красноуфимске (вы­делено редакцией) говорят "цярь, овчя, конниця, коль­це, полотенце, мидь, медвидь, съисть, систь, стрилять; "ч" вместо "ц", двоякое "ш" вместо "щ", иногда "с" вместо "ц": кольецко, крешшенье, улиса, ты кидашша, домогашша; здесь говорят "рублёв", "конёв", свадьей, судьбей"; здесь - "ходют, ездют" идаже "купют"; иногда слышно "отдай рукам, пить чаша, надеть шуба, рубить капуста" Это старина и притом - новгородс­кая".

Откуда мог знать В.И.Даль о красноуфимском наре­чии?

Во-первых, в 1833-1844 годах Даль являлся чиновни­ком особых поручений при оренбуржском военном гу­бернаторе в чине коллежского асессора. При путеше­ствии А.С. Пушкина по местам пугачевских событий он сопровождает поэта. 19 сентября 1833 года Даль и Пуш­кин ехали в Бердскую слободу, бывшую Пугачевскую ставку; затем их путь пролегал по правому берегу Ура­ла - через крепости и станицы Чернореченскую, Тати­щеву, Нижне-Озерскую, Рассыпную, Илецкий городок.

Подробнее: В. И. Даль о красноуфимском наречии

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube

перед эти кодом