Персоналии

 
 

Библиотечные страницы

Людей, изучающих творчество Пушкина, зовут пушкинистами. Стало быть, тех, кто посвятил труды свои Д.Н. Мамину-Сибиряку, можно назвать мамистами. Название не больно звучное, но что сделаешь — другого нет.

Их было и есть немало в России. Из уральских мамистов старшего поколения к ним нужно отнести писателя В.А. Старикова и учёного-филолога И.А. Дергачёва. Но первыми мамистами на Урале были не они.

Тот, первый, напишет в своих воспоминаниях, что дедушка его — простой русский провинциальный священник по родовой фамилии Мельчаков, а бабушка и вовсе неграмотная коми-пермячка. Но в духовной семинарии среди выпускников с не очень значительной фамилией было принято брать новую фамилию, поближе к Богу, к будущей службе: Благосклоновы, Добролюбовы, Воскресенские. “Мой дед принял фамилию Боголюбов. От неё и мы пошли, по идее — “любящие Бога”...

Так моим (нашим) университетским учителем стал внук первого Боголюбова — Константин Васильевич Боголюбов, который в этом году отметил бы свой юбилей: 110 лет со дня рождения.

1. ПОПОВИЧ-ГИМНАЗИСТ — КРАСНОАРМЕЕЦ

Детство и отрочество у него, как и у Мамина-Сибиряка, прошли в тех же благословенных лесах и зелёных горах Урала, только бурсы жестокой, в отличие от Мити Мамина, Костя Боголюбов не знал — сразу поступил в классическую гимназию. Но всё равно писать о Дмитрии Наркисовиче ему было сподручнее. Жизненно ближе.

Рождённый в Александровском заводе Красноуфимского уезда в семье, как сказано, потомственных священников (именно из таких семейств вышло большинство наших писателей-разночинцев, святых и отчаянных народных заступников), юные годы свои провёл он в ещё более глухом и старинном, чем маминский Висимо-Шайтанск, селе Вильгорт Чердынского уезда, часто в обществе политссыльных. Это памятливо и ярко опишет К.В. Боголюбов в своих воспоминаниях и книжке о детстве “На заре то было на утренней”. В 11 лет, в августе 1908 года, он уедет в губернскую столицу Пермь и поступит в гимназию, где бедный попович из глухомани пойдёт вплоть до её окончания в числе лучших учеников.

Подробнее: Константин Васильевич, или Мамист № 1

Седьмую комнату в здании облисполкома знали многие жители нашей области. В ней по четвергам от 12 до 3 часов дня, как гласила надпись на двери, принимал депутат Верховного Совета СССР Павел Петрович Бажов.

На прием к депутату Верховного Совета приходило множество людей. Являясь избранником обширного округа, охватывающего несколько городов и районов нашей области, Павел Петрович завязал крепкие связи со своими избирателями. О том, как найти и где найти своего депутата, знал весь его округ. Полевчане — в газете «За большевистские темпы», артинцы — в «Ленинском пути», сажинцы — в «Колхозном пути», манчажцы — в «Голосе колхозника», ревдинцы, сергинцы, бисертцы читали в своих газетах о днях и часах, месте приема депутата.

Во все редакции этих газет не забыл обратиться Павел Петрович с просьбой поместить коротенькую информацию о депутатском приеме.

— У меня ведь, знаете,— говорил Павел Петрович,— по своей основной работе писателя время и место не нормированы, из-за этого выходят иногда недоразумения. Приезжают люди из района, чтобы поговорить о своих нуждах, а я в это время в отъезде, да и в самом Свердловске меня не всегда легко найти. Чтобы устранить это, в дальнейшем решил перейти на определенные часы приема. Вот и попросил объявить к сведению граждан районов, где и когда депутат принимает при поездках по избирательному округу, а также место и время приема в городе Свердловске. Вторая моя просьба была к редакторам — высылать по этому же адресу газеты, чтобы я был в курсе всех событий в моем округе.

Несмотря на слабое здоровье, Павел Петрович вел депутатские приемы аккуратно, быстро реагировал на просьбы избирателей, решал их оперативно, стараясь детально разобраться в каждом поднятом вопросе, в каждой жалобе. Помнится, как в один из четвергов в той же седьмой комнате облисполкома (где я тоже бывал как депутат областного Совета) Павел Петрович, низко склонившись над бумагой, писал депутатское письмо об улучшении водоснабжения в старой части города Ревды. А спустя два или три месяца он с удовлетворением рассказывал о том, что исполком Ревдинского горсовета сообщил: в старой части города построены дополнительные шахтные колодцы.

Избиратели писали и являлись на прием не только в здание облисполкома и не только в определенные часы. Много посетителей приходило на квартиру к депутату, еще больше поступало сюда писем.

Подробнее: Павел Бажов — депутат

Не молчит наша память, не дремлет,
Потому и заботимся мы.
Как бы нам уберечь эту землю
От напасти, от атомной мглы.

Эти строки принадлежат ветерану войны и труда, майору запаса, члену Союза журналистов СССР Василию Тулину, первому поэту Красноуфимского края.

В октябре в Красноуфимском ЦКиД прошел литературный вечер, посвященный юбилею поэта, которому 16 ноября исполнилось бы 80 лет. Он не дожил до сегодняшних дней, но память о нем продолжает жить в его произведениях.

Начало творчества Василия Федоровича Тулина совпало с днями великих испытаний, выпавших на долю народа, с днями Великой Отечественной войны. В июне 1942 года он принял командование стрелковым батальоном и окончил войну в 1944 году в звании майора. В боях был трижды ранен, тяжело контужен. Его заслуги на фронтах отмечены боевыми орденами и медалями. Стихи он писал между боями. Целый цикл посвящен военным дорогам и последствиям войны.

Бои отгремели, Василий вернулся в родные края. Теперь его стихи пронизаны любовью к родной д. Подгорной Красноуфимского района, где он родился и вырос, к природе, к людям. Верность селу, гордость за своих земляков - мотивы многих его стихов.

Подробнее: Своей жизнью я обязан Родине

Серые холодные облака, торопясь и меняя очертания, плыли-бежали на юг. Их подхлестывал сильный ветер, стремительно срывавшийся с угрюмого Полюда, в ясную погоду легко различимого в волнообразной горной гряде. Вслед за облаками сиротливо тянулись косяки журавлей. Журавли жалобно курлыкали, будто жалуясь, что обгоняет их ветер.

Маленький мальчик, зябко поеживаясь, стоял на улице большого северного села Вильгорт, глядел на небо, на журавлей, на серые, как облака, деревянные дома, что вытянулись длинной улицей, упиравшейся в лес. Может, именно в то осеннее утро незаметно вошло в него желание понять движение: согласить кондовую неподвижность домов, казалось, с самой землей появившихся на свет божий,— с озабоченным и неуемным бегом облаков, со стаями птиц, улетающих вдаль.

Шел первый год нового столетия. Сын местного священника, четырехлетний Костя Боголюбов, недавно приехал на север. Все было ново, все влекло к себе, вызывало настойчивый интерес.

Места, где прошли его школьные годы, были полны стародавней старины. Здесь еще сохранилась степенная северная речь с горластым новгородским «о», принесенная ушкуйниками, которые «бегали» когда-то от стен кремля на Волхове до Камня, как именовали тогда Урал. Жили здесь легенды, предания, свадебные песни, сохранившие печать давно ушедшего времени, но за душу хватавшие и сейчас, полные неизъяснимой красоты. В пословицах цвела накопленная народом вековая мудрость. Здесь не бросались словами на ветер, ценя их внутреннее содержание.

В народной памяти хранились рассказы о набегах ногайцев, вогульского князя Асыка, тюменского Кулук-Салтана, чье «злохитрое коварство» приносило много бед «голутвенным людишкам», бежавшим на Урал от смут, бед и разорений Московского государства. Жили предания о том, как был сослан Борисом Годуновым в Ныроб Михаил Романов, попавший в опалу, а в церкви хранились кандалы, которыми был он «отягчен» в «узилище».

О Руси, уходящей в историю, говорили потемневшие от времени деревянные церкви в округе, величественные, узорочьем изукрашенные храмы Чердыни. Врастали в. землю дома, построенные еще при московских воеводах. Кичливо возвышались городские каменные палаты, а в окрестных селах стояли столь же древние, сложенные изтолстых и прямых, как струна, лиственниц, крепкие избы с высокими коньками, причудливой резьбой.

По-старому, ушкуйному, грабили север чердынские купцы, и были они сами словно частью старинной истории.

Историей был пропитан воздух чердынского края, ставшего настоящей родиной Константина Васильевича Боголюбова, хотя и родился он в селе Александровском возле Красноуфимска. Это было 23 августа 1897 года.

Подробнее: Дорогами истории

Вот уже в течение более десяти лет Вы, дорогие читатели, открыв очередной номер газеты «Вперед», находите в ней материалы за подписью В. Тулина.

Мое десятилетнее знакомство с поэтом Василием Тулиным счастливо тем, что оно не принесло мне разочарования в его творчестве. «Взволнованность — поэзии начало!» — сказал в одном из стихотворений свердловский поэт В. Фейерабенд. Именно эта поэтическая взволнованность, оставляя тебя один на один со стихами Тулина, позволяет не чувствовать одиночества.

Стихи захватывают сразу и читаются на одном дыхании. В связи с этим приходилось слышать безапелляционное утверждение о том, что, мол, Тулин из тех, кто не знает сложностей, пишет, что называется, за один присест. Но это не так, автор требователен к себе и не жалеет выбросить в корзину неудавшийся вариант.

Взволнованная поэтическая душа Василия Тулина обращена к дорогому его сердцу родимому краю, к темам любви и ревности, счастья, человеческой красоты, мужества и труда, минувшей великой войны. Мягкость и лиричность его стихов, напевность и легкость рифмы привлекли к себе внимание композиторов.

«Дорогой Василий Федорович! Посылаю вам две песни, как обещал. Третью еще не доработал, торопливость в этом деле не нужна. Пишите, присылайте ваши стихи, все со временем окупится. С приветом В. Горячих». Это одно из недавних писем руководителя Уральского народного хора композитора В. И. Горячих.

Подробнее: Душа его - песня

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ