Известные горожане

ruenfrdeelitptsres

Библиотечные страницы

О талантливом докторе Матвее Ивановиче Мизерове, враче вересаевского типа, было уже немало публикаций, основанных на воспоминаниях его коллег-современников, друзей, близких. В своей статье я хочу рассказать об одном из стар­ших сыновей Матвея Ивановича - Вадиме, человеке, известном в ху­дожественной среде, но о котором на родине, к сожалению, мы узнали со­всем недавно. Кто же он, неизвест­ный нам Вадим Матвеевич Мизе­ров?

Со времени рождения Вадима Матвеевича прошло 115 лет, а со времени смерти - 50. Он родился в Красноуфимске в 1889 году, был третьим ребенком в семье. Несом­ненно, атмосфера дома явилась ос­новополагающей в становлении человеческих качеств сына. После окончания Тюменского реального училища он поступил на архитек­турный факультет Казанской худо­жественной школы, которую закон­чил с отличием в 1913. году. Учителем Мизерова был известный живописец Николай Иванович Фешин. Тогда впервые в жизни Ва­дим «почувствовал» родство живо­писи и графики и понял, что живо­писность заключается в умении создавать богатство тона. Его дип­ломный проект «Часовня для Том­ска» был отмечен первой премией. Так, впервые случай столкнул Ми­зерова и Томск.

В 1913 году его работы привлека­ют одного из членов объединения «Мир искусства» Е. Лансере, по просьбе которого Мизеров начина­ет выполнять зарисовки строений Пермской губернии для петербургс­кого архитектурного журнала. Не­сомненно, что удачно выполненный заказ был бы путевкой Мизерову в Петербург. Но случилось иначе: летом 1914 г. началась первая миро­вая война и Вадим был мобилизо­ван. В 1920 году он приезжает в Томск, вступает в секцию ИЗО, куда входили крупные художники В. Милашевский, М. Берингов. А. Тихоми­ров и др., которые одним их своих направлений в работе считали со­хранение архитектурных памятников Томска путем зарисовок. Так рисун­ки старых домов, крылец, дворов помогли Мизерову полюбить Томск навсегда. Работая здесь, он руково­дил кафедрой графики и техничес­кого черчения в Политехническом институте и возглавлял художе­ственную студию Дома ученых. О творчестве Вадима Мизерова мно­го писал известный искусствовед П.Д. Муратов; педагогической дея­тельности Мизерова посвящена ста­тья его вдовы Валентины Михай­ловны Гладковой в сборнике «Ху­дожественная культура и интеллигенция в Сибири», его хоро­шо помнят старые томичи. Но он, как и многие художники его поко­ления, не стал широко известным потому, что не превозносил себя, не хулил мыслящих иначе, чем он, да и потому, что жил далеко от столицы и на уговоры о переезде не поддавался. История искусства XXвека еще только начинает выс­вечиваться: появляются новые име­на и неизвестные произведения, вслед за которыми приходит истина оценок. Творчество Вадима Ми­зероваво многом продолжение его личности. В жизни художнику были присущи особая пластика и артис­тизм. А разочарования, неудачи, гу­бительное для него противоречие 1930 годов были скрыты от боль­шинства глаз. Томичам осталось его богатое графическое наследие, рисунки, акварели, женские и детс­кие портреты, бережно сохраненные его вдовой и сыном Борисом и пе­реданные в Томский областной ху­дожественный музей. К большому сожалению, в фондах нашего му­зея нет ни одной работы этого за­мечательного мастера, но мы рады, что имя нашего бывшего земляка не находится в забвении.

ШистероваТамара Владимировна, заведующая фондами Красноуфимского краеведческого музея

ШистероваТ. В. Из ранее неопубликованного:[В. М. Мизеров - сын М. М. Мизерова: К 150-летию со дня рождения доктора медицины, Почетного гражданина города Красноуфимска Мизерова Матвея Ивановича]/ Т. В. Шистерова  // Городок.-Красноуфимск, 2004.-N 20. - С. 10.

Этот дом стоит на углу двух улиц. В комнатах многое напоминает о событиях давних, но бурных. В первую очередь — это фотографии. На них запечатлены мужественные люди во френчах и буденовках — форме солдат Красной Армии. Побывав здесь, чувствуешь то грозное и славное время, которое мы все называем гражданской войной. Чувствуешь, как идут годы. Но они не в силах стереть в памяти благодарных потомков подвиги тех, кому в то время было восемнадцать—двадцать лет, а сейчас волосы посеребрила седина. А иные из них остались для нас вечно молодыми, отдав свою жизнь за победу революции. Таким остался для нас и молодой красногвардеец Александр Тресков.

Жили на одной улице в Красноуфимске двое молодых парней, двое друзей: Саша Тресков и Алеша Никифоров. Оба из бедных, оба ровесники. Жизнь не баловала ни того, ни другого. Вот почему каким-то шестым чувством настрадавшихся людей они сразу поняли, что несет им Советская власть. А поняв, уже не могли оставаться в стороне. Они пошли защищать Советскую власть. Защищать то, что она им дала: равноправие, восьмичасовой рабочий день вместо изнурительного двенадцатичасового. 20 января 1918 года Александр Тресков и Алексей Никифоров вступили в Красную гвардию.

Время было тревожное. «Контра» поднимала голову. Красногвардейцам нужно было быть начеку. И они зорко стерегли покой и тишину Красноуфимска.

Контрреволюционное восстание началось летом 1918 года почти одновременно в Красноуфимске, близлежащих селах: Ачите, Александровском. Далеко не последнюю роль в нем играл помещик Голубцов. На подавление восстания были брошены лучшие силы, цвет революционного Красноуфимска. Вместе с испытанными борцами Иваном Писцовым, Михаилом Мешавкиным в бой пошли молодые красногвардейцы, в числе которых были Александр Тресков и Алексей Никифоров. В открытую с врагом они встретились в районе теперешней селекционной станции, откуда со стороны Ключиков шли белые.

Туманным июльским утром в разведку на своем коне ушел Саша Тресков. Ушел и не вернулся. Белогвардейская пуля поразила   его в самое сердце. Прибежал к своим осиротевший конь без седока, а распластанное тело красногвардейца осталось на ничейной земле между окопами наших и белых.

Ночью друзья вынесли тело Трескова с места его гибели. На следующий день Александра проводили в последний путь, похоронив па городском кладбище. Сухо треснули вы стрелы траурного салюта — и снова на передовую. Впереди были новые бои. Вместе со всеми пошел мстить за смерть друга Алексей Никифоров.

Подробнее: Дом на перекрестке

Эмиль Марианович Сенкевич, доктор медицинских наук, профессор, был кумиром моего детства и юности и оставил о себе добрую светлую память в моем сердце. Он был самым близким другом моего деда, художника Василия Ивановича Горбунова, и до конца своей жизни остался надежным заботливым другом всей нашей семьи после гибели деда в сталинском концентрационном лагере в далекой Сибири.

Блестящие представители старинной русской интеллигенции, люди высокого благородства и чести, большого трудолюбия и ответственности, ровесники (Сенкевич был моложе деда на 2 года), они познакомились и сразу подружились в 1909 году, в год приезда Эмиля Мариановича в Красноуфимск. Годом раньше Василий Иванович приехал в родительский дом из Санкт-Петербурга после окончания художественного училища барона Штиглица (ныне академия им. В.Мухиной) и нескольких лет работы театральным художником в прославленном Мариинском театре. В Красноуфимске работал преподавателем промышленного училища и женской гимназии.

Сколько помню себя с самого раннего детства, вся наша семья очень любила доктора Сенкевича, относилась к нему с глубоким уважением, и он платил нам взаимной искренней любовью и дружбой до последнего дня своей трагически оборвавшейся жизни.

Эмиль Марианович родился в семье потомственного дворянина Мариана Анастасьевича Сенкевича, участника польского восстания 1863 года, и после отбытия тюремного заключения сосланного из Польши на Северный Урал в Пелым. Прожив в Пелыме шесть лет и потеряв при трагических обстоятельствах жену и троих детей, отец доктора Сенкевича вторично вступил в брак с Аврелией Яковлевной Маковской, от этого брака также имел троих детей.

В 1880 году у них родился сын Эмиль. Эмиль Марианович, поляк по национальности, римско-католического вероисповедания, закончил медицинский факультет Варшавского императорского университета в 1902 году и вернулся в Пелым, где в течение трех лет работал сельским врачом. Испытательную комиссию прошел с отличием в Казанском университете, и 7 ноября 1906 года удостоен степени лекаря со всеми предусмотренными правами и преимуществами.

В 1908 году доктор Сенкевич уехал за границу, где стажировался во Львове, Вене, Париже, Берлине. Очень помогло знание иностранных языков: английского, немецкого, польского. Работал и стажировался в хирургической больнице Мадо в Рочетере.

В 1909 году он вернулся в Россию и приехал в Красноуфимск, где проработал около 10 лет хирургом и главным врачом Красноуфимской уездной земской больницы. С первых самостоятельных шагов врача-хирурга он чрезвычайно ответственно и вдумчиво относился к своей работе, тщательно анализируя успехи и ошибки. Он систематически обобщал свои наблюдения и, основываясь на шесть тысячах операций, сделанных в сельской и уездной больницах, написал интересную и необходимую книгу для молодых врачей, не имеющих клинической подготовки по хирургии.

Эмиль Марианович ежегодно отчитывался перед земской управой, делая глубокий анализ всей работы больницы, ставил актуальные задачи по улучшению ее деятельности.

Подробнее: Человек высокого благородства и чести

Его именем названы улицы во многих городах страны. Талантливый советскийвоеначальник Иван Кенсоринович Грязнов родился в поселке Михайловскогозавода Красноуфимского уезда. Его отец, Кенсорин Назарович, был известным бунтовщиком и при царском режиме не раз подвергался арестам.

Непоседой рос Ванюшка. Летом он в бору да на речке пропадал. Купался до посинения. Увлеченно играл в бабки и другие детские игры. Зимой возводил с друзьями ледяные крепости, затевал на них долгие снежные баталии. В играх был честен, смел.

За уроки его силой не усаживали — все на лету схватывал. Приходскую школу кончил первым учеником. Отцу пришлось расщедриться: послал учиться в Арти, а потом и в Екатеринбург, в коммерческое училище. К этому времени Грязновы уже переселились в село Березовка Поташкинской волости.

А тут — мировая война, Иван призывается первоочередником. Весной 1918 года он возвращается на родину боевым, испытанным во многих боях командиром. А в уезде идет бурное размежевание революционных и контрреволюционных сил. Вот отрывки из воспоминаний родных Ивана Кенсориновича Грязнова:

«Кулаки поднялись чуть ли не во всей округе. Активистов Советов били прикладами, кололи штыками, бросали живьем в могилы и, трамбуя сапогами, злорадно выкрикивали:

— Вот вам земля! Вот воля ваша!

Когда кулаки схватили в Березовке Ивана Грязнова и его товарища матроса Сергеева, мать хотела идти за сыном, ее остановила подруга дочери Ася Кузнецова:

— Не надо. Как бы хуже не вышло. Я пойду...

Ася вернулась из Поташки в пятом часу вечера, понурившись.

— Суда не было. Забили их, сволочи, и бросили. Теперь за других взялись... — И тут же к подружке Насте: — Бежим туда! Вдруг не до смерти? Вдруг живые еще?!

До Поташки пробирались лесом и в селе никому из чужих на глаза не попались. Притаились около больницы. — Где бросили, там и лежат. Не зарыли еще,— сказала Ася.

Подробнее: Начдив И.К. Грязнов

Согласно ходатайству Красноуфимского земства с 1 июня 1875 года в городе было открыто реальное училище в составе шести классов, с горнозаводским и сельскохозяйственным отделениями. Преподавание сельскохозяйственных наук в реальном училище на­чалось в 1880 году. В этом же году на должность директора училища был назначен Николай Александ­рович Соковнин. Много сил и энергии отдал он становлению учебного заведения.

Для практического обучения сельскому хозяйству учащихся Н. А. Соковнин вначале организовал учеб­ное хозяйство на участке земли в 30 гектаров. Он создал для производства дешевых машин механичес­кую мастерскую, снабдив ее паровым двигателем. За три года в ней было изготовлено 73 пароконных плу­га, 10 конных рядовых сеялок, 10 молотилок, 3 сено­косилки с жатвенным прибором, 6 зерносушилок, большое количество борон.

Соковнин с первых же лет существования учебного хозяйства ходатайствовал перед правительством об отводе большого участка земли для фермы. В 1882 году участок земли в трех верстах от города был передан училищу. Воду возили на лошадях из Уфы, за 3,5 километра. Для фермы нужно было приобрести племенной скот. Все это требовало больших средств и времени, но Соковнин настойчиво добивался намеченного.

К 1887 году на полях учебного хозяйства были введены севообороты с травосеянием. Появилось и опытное поле, на котором проводилась научно-иссле­довательская работа.

В январе 1883 года директор Красноуфимского реального училища был приглашен в губернское собрание. Комиссия выслушала мнение Соковнина о том, что хлебные запасы собираются недоброкачественные, неспелые, сорные, что способствует порче запасов семян. Губернское земство в течение 12 лет (до 1883 года) своего существования ничего не сде­лало в отношении улучшения сельского хозяйства, а Красноуфимское уездное земство устроило даже свою сельскохозяйственную ферму благодаря, конеч­но, стараниям Н. А. Соковнина.

Хотя губернское собрание в одном из предыдущих заседаний не признало за Красноуфимской фермой общегубернского значения, но услугами ее пользова­лись и другие уезды. Например, Екатеринбургское земство в 1883 году выписало семена уже не из Пе­тербурга, а из Красноуфимска.

Подробнее: Директор реального училища

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube

 

перед эти кодом