Известные горожане

 
 

Библиотечные страницы

В редакцию пришли ветераны педагогического труда Вера Михайловна и Мария Михайловна Мухановы. В руках они бережно держали белый конверт, в котором оказалась небольшая книжечка - «Краткий философский словарь» довоенного выпуска с памятной подписью героя Великой Отечественной войны Кима ПРОЛЕТАРСКОГО.

Из воспоминаний Мухановых:

Мы с сестрой приехали в Красноуфимск после окончания Свердловского педучилища за три года до начала Великой Отечественной войны. Гороно нас направило в городскую школу № 1. Кроме ежедневной глубокой подготовки к каждому уроку мы посещали лекции по философии, организованные горкомом партии. Лекции проводил научный сотрудник Красноуфимской селекционной станции Ким Варламович Пролетарский. В Красноуфимске в то время интересно проводились советские праздники. Жизнь была насыщенной и разнообразной. Летом и весной праздники проводились чаще всех за городом - в лесу и рощах, окружающих город. Как тогда было интересно и весело! Тогда красноуфимцы любили и берегли родную природу. А хранителями всего этого прекрасного были научные сотрудники селекционной станции.
Но вдруг в городе все изменилось, как и по всей стране...

22 июня 1941 года, когда красноуфимцы проводили за городом в березовой роще массовку, все веселились, пели, звучала музыка, вдруг из громкоговорителя прозвучали страшные слова Молотова о вероломном нападении немцев на нашу страну. Весть о начавшейся войне подавила веселье, все стихло, лес опустел...

Дома нас встретили удрученные родители; на улицах города началась тревога, кто-то скакал на лошадях, кто-то кричал и звал кого-то, весь город не спал. А на станции беспрерывно шли воинские эшелоны...

Утром к нам в школу приехал К.В. Пролетарский. Он предложил заведующей школой № 1 А.И. Смолиной организовать выступления пионеров с художественными номерами прямо на вокзале для поднятия духа, уверенности в победе бойцов, уходящих на фронт. Смолина поручила это нам. А иногда перед солдатами на перроне выступал сам Ким Пролетарский. Он воодушевлял живым, страстным словом к победе над злейшим врагом. Такие люди никогда не забываются. Это была наша последняя встреча с ним. 23 декабря 1941 года К.В. Пролетарский был убит на Калининском фронте.

На фронте Ким Варламович был пропагандистом 375-й стрелковой дивизии. Погиб он через несколько месяцев после начала войны - в бою за деревню Клинищи под Калининградом. Ким с пятью бойцами ворвались в одну из немецких траншей и очистили ее от врага. Когда трое его товарищей погибли, а двоих ранило, он один продолжал бой, уничтожив еще несколько десятков вражеских солдат. Буквально в последнюю минуту боя он получил смертельное ранение. В это время подоспела и помощь, но было уже поздно. К.В. Пролетарский геройски погиб, но память о нем не умрет. Его именем названа одна из улиц на селекционной станции, где он работал старшим научным сотрудником и заведующим лабораторией физиологии растений, несколько раз избирался секретарем партийной организации.

А сколько еще наших земляков, достойных, чтобы их имена носили улицы, скверы и площади. Память не должна умирать.

Погиб геройски // Вперед. – 2005. – 18 янв. – С. 2

Названия улиц нашего города хранят историю жизни людей, человеческих взаимоотношений. Одними из центральных в Красноуфимске являются улицы Мизерова и Рогозиннниковых. Первая названа в честь доктора медицины М. И. Миверова, вторая — в память о брате и сестре Вячеславе и Евстолии Рогозинниковых.

На рубеже 19—20 веков это были два больших семейства, хорошо знавшие друг друга, яркие представители земской интеллигенции. Их дружеские отношения могли перерасти в близкие родственные, так как старший сын Мизеровых Матвей и Евстолия Рогозинникова были женихом и невестой. Но им не суждено было жить вместе. Евстолия, будучи членом северного летучего отряда партии, социалистов-революционеров, 13 октября 1907 года была казнена по приговору военно-окружного суда за убийство начальника главного тюремного управления России Максимовского, который ввел в тюрьмах телесные наказания для политзаключенных.

Короткая, но яркая, как вспышка, жизнь Евстолии достойна уважения и памяти. Не случайно в 1920 году Красноуфимский уездный исполком вынес решение: переименовать улицу Кленовскую в Рогозинниковскую, а в 1966 году — в улицу имени Рогозинниковых. Здесь же, на улице Рогозинниковых, до недавнего времени проживала Зинаида Павловна Рогозинникова, родная сестра Евстолии (всего в семье было 7 братьев и сестер).

Немного уже осталось старожилов нашего города, которые помнят Елизавету Степановну Рогозинникову (в девичестве — Валериус), невысокую худенькую подвижную женщину, работавшую тапером в кинотеатре «Рекорд». Это мать многочисленного семейства Рогозинниковых. Будучи молоденькой девушкой, в 70-х годах XIX века она приехала в Красноуфимск из Перми, здесь вышла замуж за мещанина Павла Алексеевича Рогозинникова. Сейчас память о семействе Рогозинниковых бережно хранит племянница   Евстолии   Павловны, дочь Зинаиды Павловны Рогозинниковой Татьяна Васильевна Брылина, проживающая в доме № 24 по улице Рогозинниковых. Многочисленные питомцы Татьяны Васильевны помнят ее, свою учительницу физики, всегда выдержанной, справедливой и доброжелательной.

Потемневшие от времени листы семейного альбома уводят нас в прошлое. На фотографиях лица молодых людей: Валентина, Вячеслава, Павла, Ивана, Дмитрия, Евстолии, Зинаиды — детей Павла Алексеевича и Елизаветы Степановны.

По-разному сложились их судьбы: Валентин, например, был инженером-металлургом, Иван — техником, Дмитрий — инженером по строительству железных дорог. Но всех детей отличал природой данный тонкий музыкальный слух и красивый голос. Особенно ярко музыкальные способности проявились у Павла, который не только хорошо пел, но и сам сочинял музыкальные произведения.

Подробнее: Судьба Евстолии Рогозинниковой

Семейство Рогозинниковых было большим и хорошо известным в Красноуфимске 19-го века. У Павла Алексеевича и Елизаветы Степановны было 7 детей - 5 сыновей и 2 дочери. По-разному сложились их судьбы. Но знавшие детей отмечали одну особенность - все имели тонкий музыкальный слух и красивый голос. Павел даже сам сочинял музыку. Старшая из сестер, Евстолия, училась в Санкт-Петербургской консерватории по классу рояля и хорошо пела. Ей готовили поездку за границу.

Но Евстолия, обладала еще одним качеством - обостренным чувством справедливости. Поэтому учеба в столице привела ее не в мир искусства, а в среду революционеров. Революционному движению она была предана. И вскоре попала под надзор полиции. Более того, была арестована по обвинению в подготовке покушения на Столыпина и взрыва охранного отделения. Натура артистичная, она в тюрьме сумела сыграть сумасшествие, и ее перевели в психиатрическую больницу. Оттуда в ночь на 8 сентября 1907 года умудрилась бежать, усыпив бдительность охраны и найдя помощников среди пациентов и персонала.

На свободе встретилась со своим женихом, Матвеем Мизеровым (сын знаменитого красноуфимского земского врача, будущего почетного гражданина города), который помог ей перебраться в Финляндию, так как ищейки охранки всюду искали беглянку. Здесь у нее окончательно вызрело решение вступить в «Северный боевой летучий отряд» социал-революционеров (эсеров), хотя Матвей и друзья всячески отговаривали от этого шага, мол, лучше езжай в Милан и учись петь.

Подробнее: Террористы из Красноуфимска

Е. Рогозинникова всем своим существом ушла в революционное движение. Она была арестована по обвинению в подготовке покушения на Столыпина и взрыва охранного отделения. Мы встретились с нею в доме предварительного заключения. Наши одиночки находились рядом. В тюрьме она не мирилась с перерывом революционной работы и решилась на симуляцию сумасшествия. Отказывалась от еды, не отвечала на вопросы, плакала. Играла она свою роль хорошо.

Начальница послала за фельдшерицей. Толя (так друзья называли Евстолию — прим. ред.) накричала на фельдшерицу, выгнала ее из камеры. То же произошло с доктором. Она сердилась на всех, кто входил в камеру, обеда не брала, непрерывно ходила от решетчатого окна до двери. Мы заглядывали в «волчок». Я видела, что она все время была начеку, боясь ошибиться и выйти из роли. Удивительной казалась эта тонкая правильная игра. Инстинкт подсказывал ей, что надо делать. Вся тюрьма уже знала, что Толя больна. Все были взволнованы или подавлены. Надзирательницы тоже были расстроены. Они перешептывались, расспрашивали нас, как простые любопытные женщины, допытывались причины душевного заболевания Рогозинниковой.

На третий пень произошло наше свидание с Толей. Она сидела на койке, водила по коврику пальцем и что-то говорила. Я подошла ближе. Она схватила меня за руку, притянула к коврику, стала быстро что-то говорить, смотря на меня действительно совершенно безумными глазами. Я не могла удержаться от слез, мне стало страшно: а если? Она же сняла коврик со стены, совала его мне в руки и твердила: «Огоньки — больно...».

С ковриком в руках я обняла ее и сделала два-три шага, пытаясь отойти от двери, в которой стояла надзирательница, стараясь поставить Толю спиной к двери. Это удалось на минуту. Толя успела шепнуть несколько слов — она здорова. Мы чувствовали, что это последнее наше свидание. Надо было уходить, обернуться лицом к двери. Прощай, сестренка! Вскоре Толю перевели в больницу.

Прежде чем начать свои записи о Толе, весной 1926 года, то есть спустя 19 лет, я несколько раз побывала в мрачном здании на Мойке, № 126 — в больнице Николая-чудотворца. Оказалось, там помнят Рогозинникову. Заведующий больницей главный врач Г. В. Рейтц сказал мне: «Я наблюдал ее мало, знаю, что она была добрая, тихая, имела громадное влияние на больных и сиделок. Подробнее не могу рассказать, так как в то время работал в другом отделении». Он назвал фамилию врача, наблюдавшего Толю, и направил к надзирательницам, бывшим при ней в день побега.

Получив пропуск, я с провожатой направилась по темному нижнему коридору, по которому Толя когда-то проникла на двор. Поднялись по так называемой «телефонной» лестнице, все пролеты которой затянуты сеткой, сплетенной из канатов. С некоторым волнением постучали в дверь третьего отделения. К нам вышла надзирательница. Оказалось, что она поступила позже, а старых сиделок в это время в отделении не было. На нас, чужих этому дому людей, больные производили тяжелое впечатление своими странными глазами и асимметрией в чертах лица. Мне тотчас вспомнилось, что Толе пришлось побывать в буйном отделении. «Когда буйные больные приходят в неспокойное состояние, их изолируют, — сказал врач. — Но, конечно, Рогозинниковой могло от них доставаться».

Подробнее: Е. Рогозинникова

В феврале 1986 года исполнилось 120 лет со дня рождения профессора Пермского Государственного университета, учителя первых агрономов Урала Варгина Владимира Николаевича, начавшего свою трудовую деятельность на красноуфимской земле преподавателем и заведующим учебной фермой промышленного училища (ныне совхоза-техникума), родоначальнике научного ведения земледелия в нашей зоне. За свою плодотворную деятельность в 1923 году ему в числе трех старейших и выдающихся деятелей науки страны была назначена самая высокая пенсия, В 1924 году ему было присвоено почетное звание «Герой труда».

— Ну, барин, кажись, приехали, — проговорил кучер, остановившись у каменного здания после альней дороги по пыльному и тряскому тракту. На выложенную камнем мостовую июльским днем 1889 года сошел худенький, среднего роста, в черной косоворотке молодой человек, Это прибыл в Красноуфимск ученый-агроном Владимир Варгин.

— Весьма рад вашему приезду, Владимир Николаевич, — сказал директор Красноуфимского реального училище Н. А. Соковнин, крепко пожимая ему руку. — В очень горячее, сударь, время вы прибыли. Столько дел — уйма! Устраивайтесь, и за работу!

Поселился В. Н. Варгин на ферме в домике под сенью кудрявых берез (с 1933 года это селекционная станция). После шумной Москвы здесь было тихо и привольно. Земля на полях черная, плодородная, не чета распространенному на Урале подзолу. Травы стоят буйной стеной и наполняют воздух дурманящим ароматом. Березки с длинными зелеными косами в белых сарафанчиках радостной гурьбой сбегают со склонов гор. За горами искрится полноводная красавица Уфа. А главное — земля, черная, плодородная. «Есть где развернуться», — думал Варгин.

С детства у Володи Варгина, сына бывшего крепостного крестьянина Казанской губернии, зародилась любовь к природе, земле. После трагической смерти отца (утонул в речке) мать с сыном приехали к родственникам в Екатеринбург, С приездом на Урал тяга к природе у мальчика стала еще больше. Гимназист Варгин все свободное время проводил за городом, После окончания в 1884 году с серебряной медалью гимназии на семейном совете было решено направить Владимира в Петровскую земледельческую и лесную академию (ныне Московская орденов Ленина и Трудового Красного Знамени сельскохозяйственная академия имени К. А. Тимирязева).

Подробнее: Учитель первых уральских агрономов

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ