Персоналии

Для слабовидящих

 
 
 
Мы в соцсетях         
 
 

Библиотечные страницы

Взгляни на дом свой.

       Томас Вульф

В любой книге, это всегда понятно чи­тателю, фиксируется и накапливается часть времени, прожитого автором. Но вот как, каким манером он, писатель, это время выложит для прочтения, чтоб читатель, по мере поглощения книги, не мог восклицать: а вот тут мне скуч­но, а вот здесь, так и быть, пропущу пару абзацев, ибо они мне без интере­са, а вот такое я и сам не хуже напишу.

Ну, нет подобных восклицаний при чтении вышеозначенной книги, про­сто быть не может. В писания нашего замечательного земляка входишь и там и остаешься до конца прочтения, не замечая времени и не пропуская ни единой строчки, тем более целого аб­заца, чтение захватывает целиком и полностью, и, прочтя, вновь стре­мишься схватиться за книгу и заодно думаешь: писатель, что ли, знал какой- то секрет подачи текста?

Ведь начинается все так простецки: Илька (главный герой) совсем мал, едва четыре, и он ведет тебя за собой в свою страну детства. А время, как из­вестно, бежит стремительно, и вот уже Илька подросток, а ты, читатель, все пристальнее следишь за всеми его дей­ствиями, его и его сверстников, и вы­рисовывается такое впечатление: жизнь Ильки и его односельчан для тебя, читателя, очень важное событие.

Но и опять какой-то особый секрет, и состоит он в том, что привычные для тебя картины сельской жизни очень тебя, читающего, увлекают и прежде всего тем, что подростки эти, которых война застала еще не вставшими на крыло, мало оперившиеся, так чув­ствуют свою нужность. Как пригоди­лись в тылу в тот жесточайший для Родины час, благо, что и семьи дово­енные были многодетны.

Подробнее: О книге Л.А. Александрова «А напоследок я скажу...»

В канун Праздника Победы мне, как ни странно, больше вспоминается не конец войны, а ее начало. На фронте были тяжелейшие испытания, кровопролитные бои, горечь отступления, похороны дорогих друзей. Нами, восемнадцатилетними, все это воспринималось с особой остротой, те впечатления живы в памяти и сегодня.

...Наш уральский добровольческий политбатальон прибыл в Череповец в двадцатых числах июля 1941 года. После пятнадцатидневного обучения мы с нетерпением ждали отправки на фронт. И однажды на вечерней поверке прозвучала команда: «Кто имеет высшее и среднее образование, выйти из строя!» Из 980 политбойцов два шага вперед сделали человек 50 — 60. И тут снова команда: «Кто старше 1914 года рождения — встать в строй!» Нас в жиденькой шеренге осталось около трех десятков человек. Остальные разошлись.

Минут через пять меня позвали к командиру батальона. И я предстал перед капитаном Степановым и комиссаром, фамилию которого теперь не помню. Мне предложили стать курсантом пехотного училища. Я с возмущением отверг это предложение, заявив, что пошел добровольцем не для того, чтобы околачиваться в тыловом училище. Да и перспектива быть кадровым военным меня не устраивала.

Командир батальона старательно убеждал меня, что Красной Армии очень нужны командиры, так как командный состав выбили в первые дни войны. Комиссар батальона давил на мою комсомольскую совесть. Но я держался. Тогда командир встал и резко сказал: «Вы зачисляетесь курсантом в военное пехотное училище. Можете идти!»

С поникшей головой я вышел из штаба. Меня встретили расспросами, мол, зачем вызывали. Но я был зол на весь белый свет и махнул рукой — сами там узнаете. Однако больше никого не вызывали. Комбат больше не стал разводить демократию, а спустился во двор и объявил ожидающим, что все зачислены в училище.

Подробнее: В начале воины

ВПЕРВЫЕ об Иване Ряпасове я прочитал в середине 60-х голов, в свердловских газетах, в заметках, посвященных открытию первого в городе Клуба любителей фантастики. В крохотных заметочках среди мероприятий будущего Клуба упоминалось и об "уральском Жюле Верне - Де-ля-Роке".

Только в 1969 году мне совершенно случайно у одного из московских букинистов удалось приобрести книгу И. Де-Рока "Гроза мира", и я понял, что это и есть сочинение "уральского Жюля Верна". Долго тщетно я пытался расшифровать этот псевдоним - и словарь псевдонимов Масанова, и картотека псевдонимов краеведческого отдела библиотеки им. В. Г. Белинского молчали насчет И. Де-Рока... И наконец-то мне попала на глаза заметка уральского краеведа Л. Хандросса в "Вечернем Свердловске" от 13 июля 1958 года. - "Материалы о "русском Жюле Верне", из которой я узнал, что подданная фамилия писателя была И. Ряпасов.

"Я ...метил в русские Жюль Верны, - писал незадолго до своей смерти Иван Григорьевич Ряпасов брату Павлу, - однако судьба распорядилась иначе".

Да, судьба никогда не была благосклонной к этому талантливому самородку из многодетной уральской рабочей семьи.

Родился Иван Григорьевич Ряпасов 5 июня 1885 года (по старому стилю) в поселке стекольного завода А. Шевелина (ныне Натальинского). Отец его, Григорий Алексеевич, был мастером стекловарения. Семья была большой - шестеро детей, из которых Иван был самым младшим.

Отец, Григорий Алексеевич, сам был большой выдумщик, много лет изобретал вечный двигатель, "перпетуум мобиле". И маленький Ваня, отыскав в чулане отцовские модели, крутил их, пытаясь запустить. Уже в пять лет он выучился у сестры Оли читать. По семейному преданию, на это ушло времени немного - пока закипал самовар. Чтение Иван полюбил невероятно, чтение ему заменило все - детские игры, катание на коньках и лыжах, купание а речке...

В 1901 голу Иван Ряпасов стал работать в конторе стекольного завода, жил дома, у родителей. Проработал два года. Раздражал хозяин, Иван Артемьевич Шевелин, самодурство которого породило немало анекдотов. Служащих он, скажем, заставлял в своем присутствии стоять, ничего не делая. И в августе 1903 года И. Ряпасов перешел на работу на Злоказовский завод помощником машиниста. Проработал всего несколько месяцев. Он жаждал знаний, хотел учиться. Решил поступить в Екатеринбургское горное училище. "Зубрил катехизис между управлением и смазкой машин, учил грамматику, твердил походы Александра Македонского, подвиги Геракла"... (рассказ "Пора"). В мае 1904 года он уволился с завода и успешно сдал экзамены, но не получил стипендии и вернулся домой, к родителям. Здесь подготовился к экзаменам на учителя начальной школы и осенью сдал их в Екатеринбургской мужской гимназии. Однако работы по новой специальности найти не смог. Помог новый знакомый журналист Соловьев (вскоре убитый черносотенцами во время погрома). В 1905 году он помог И. Ряпасову устроиться в редакцию газеты "Урал" репортером.

Подробнее: Судьба "Уральского Жюля Верна"

К 120-летию со дня рождения Михаила Алексеевича и Ольги Васильевны Сиговых

19 октября 1920 г. председатель СНК В. И. Ленин подписал декрет об организации Уральского университета в составе шести институтов и рабфака.

Рабфаки — детище советской власти.

Это утверждение вы найдете в любом учебнике. Мало кто помнит, что сделать высшие учебные заведения доступными всем, прежде всего детям рабочих и крестьян, обещали также эсеры.

Член Пермского губернского комитета партии социалистов-революционеров, заместитель председателя губернского исполкома Совета крестьянских депутатов (1917), представитель крестьян Красноуфимского уезда Перм-ской губернии в Учредительном собрании (1918) оказался в 1920 г. среди организаторов и преподавателей рабфака Уральского университета.

Речь идет о Михаиле Алексеевиче Сигове (1889–1962).

Корни

Михаил Алексеевич работал в партии эсеров с шестнадцатилетнего возраста. Это неслучайно. Социалистам-революционерам сочувствовали, участвовали в революционных событиях 1905–1907, февраля 1917 гг. три его брата. В юности революционными народниками были самые духовно близкие Михаилу Алексеевичу люди — отец, Алексей Сергеевич Сигов (1860–1920), писатель (псевдоним — Погорелов) и дядя Иван Сергеевич Сигов (1862–1942), историк, публицист, писатель.

Подробнее: Подвиг любви

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ