ruenfrdeelitptsres

В канун Праздника Победы мне, как ни странно, больше вспоминается не конец войны, а ее начало. На фронте были тяжелейшие испытания, кровопролитные бои, горечь отступления, похороны дорогих друзей. Нами, восемнадцатилетними, все это воспринималось с особой остротой, те впечатления живы в памяти и сегодня.

...Наш уральский добровольческий политбатальон прибыл в Череповец в двадцатых числах июля 1941 года. После пятнадцатидневного обучения мы с нетерпением ждали отправки на фронт. И однажды на вечерней поверке прозвучала команда: «Кто имеет высшее и среднее образование, выйти из строя!» Из 980 политбойцов два шага вперед сделали человек 50 — 60. И тут снова команда: «Кто старше 1914 года рождения — встать в строй!» Нас в жиденькой шеренге осталось около трех десятков человек. Остальные разошлись.

Минут через пять меня позвали к командиру батальона. И я предстал перед капитаном Степановым и комиссаром, фамилию которого теперь не помню. Мне предложили стать курсантом пехотного училища. Я с возмущением отверг это предложение, заявив, что пошел добровольцем не для того, чтобы околачиваться в тыловом училище. Да и перспектива быть кадровым военным меня не устраивала.

Командир батальона старательно убеждал меня, что Красной Армии очень нужны командиры, так как командный состав выбили в первые дни войны. Комиссар батальона давил на мою комсомольскую совесть. Но я держался. Тогда командир встал и резко сказал: «Вы зачисляетесь курсантом в военное пехотное училище. Можете идти!»

С поникшей головой я вышел из штаба. Меня встретили расспросами, мол, зачем вызывали. Но я был зол на весь белый свет и махнул рукой — сами там узнаете. Однако больше никого не вызывали. Комбат больше не стал разводить демократию, а спустился во двор и объявил ожидающим, что все зачислены в училище.

Подробнее: В начале воины

В конце января 1944 года войска Волховского и Ленинградского фронтов перешли в наступление, чтобы выбить гитлеровцев с территорий Ленинградской, Новгородской и Псковской областей и полностью ликвидировать блокаду города Ленина.

206-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон, которым я командовал, к дню наступления находился в обороне, блокируя плацдарм немцев, расположенный на восточном берегу Волхова. Грузино — бывшую усадьбу графа Аракчеева — противник за три года обороны так укрепил, что о фронтальной атаке на нее нечего было и думать. Решили обойти плацдарм с флангов по льду реки.

Наступление началось на рассвете 29 января. Плацдарм был обойден, и 200-й немецкий штрафной батальон, который оборонял Грузино, побросав тяжелое оружие и имущество, устремился к городу Чудово по единственной, еще не перерезанной нами шоссейной дороге.

Но и Чудово, который упорно обороняли фашисты, к вечеру того же дня не устоял. От этого удара противник уже не мог оправиться и в панике побежал. Началось преследование. Преследовали потрепанные части противника не только наши воспрянувшие духом войска, но и сильные морозы, которые стояли в ту памятную зиму.

Батальон, пройдя через освобожденный уже Новгород, натолкнулся на упорное сопротивление противника под городом Дно. Город горел. От многочисленных дощатых бараков, стенки которых были заполнены опилом, валил такой смрадный дым, что нечем было дышать даже в километре от города.

Части 44-й Краснознаменной стрелковой дивизии, в составе которой я начал войну в 1941 году, обошли Чудово лесами и обеспечили успех по взятию города.

Наш батальон преследовал противника по дороге, ведущей от города Дно к городу Остров Псковской области.

Подробнее: Праздник встречали на марше

В конце января 1984 года я был приглашен на празднование 40-летия освобождения города Чудова от немецко-фашистских захватчиков. Сорок лет не бывал в этом городе. Срок немалый.

Волнение охватило душу, когда за окном вагона стали проплывать знакомые и, как мне казалось до этого забытые места. Нет, не забылись они. Да и можно ли забыть дороги, пройденные с боями, высотки, которые брали с боя, сожженные деревни, где хоронили погибших друзей!

Особенно волновала предстоящая встреча с однополчанами: узнаю ли кого из них? Узнают ли меня?

И вот рано утром в зале заседаний городского комитета партии стали собираться ветераны войны, участвовавшие в освобождении Чудова. Киришей, Новгорода и в снятии блокады города Ленина. Хожу между седыми, постаревшими мужчинами, поблескивающими боевыми орденами и медалями на груди, и думаю: где же наши ребята, с которыми довелось быть в те далекие годы? И вот около меня останавливается маленький, толстенький человек с широким улыбающимся добродушным лицом, И словно током ударило: неужели он?!

Мигом припомнился солнечный июньский день сорок второго года. Утром этого дня началось наступление на Киришский плацдарм немцев, расположенный на восточном берегу Волхова. Второй батальон 146 стрелкового полка 44 дивизии, которым я командовал, наступал на деревню Новинка - сильно укрепленный узел обороны противника.

После продолжительной артиллерийской подготовки, пропустив через свои боевые порядки танки, батальон поднялся в атаку и, воспользовавшись растерянностью немцев, не ожидавших наступления, с ходу ворвался в деревню, вернее на высоту, на которой она когда-то стояла. К тому времени здесь не уцелело ни одного дома.

В траншеях, ходах сообщения валялись трупы убитых врагов, а уцелевшие солдаты выходили из землянок, блиндажей и дзотов с поднятыми руками. Тогда я впервые увидел живых врагов, перепуганных и побежденных.

Но ликовать было рано. Едва батальон двинулся дальше, как в небе появились «юнкерсы». Развернувшись против солнца, вытянувшись в линию, как перелетные гуси, они один за другим входили в пике и с ревом, пулеметной стрельбой устремлялись к земле и сбрасывали бомбы. В небе — ни одного нашего самолета. Почувствовав безнаказанность, фашистские летчики наглели на глазах и буквально утюжили наши боевые порядки. Едва улетала одна группа самолетов, как появлялась другая. И снова, пикируя до земли, бомбили и бомбили. Горело уже несколько наших танков. Уцелевшие танки, развернувшись, на большой скорости уходили к лесу. Батальон остался один на один с контратакующим противником.

Подробнее: Сердце подскажет

В шумном гомоне пассажиров рейсового автобуса выделялся мужской разговор.

— Помните, Василий Федорович, как заканчивает свою повесть «Усвятские шлемоносцы» Евгений Носов? Он выводит колонну усвятских мужчин, отправляющихся на фронт, за деревню, а затем сливает ее с такими же колоннами-ручейками из окрестных деревень в мощную, всенародную колонну защитников, поднявшихся на большую войну в сорок первом.

— Да, да, помню... в сорок первом… — произносит тот и замолкает, а мог бы продолжить:

Да и надо ль забывать об этом,
О далеком разбомбленном дне,
И о том, как в зареве ракетном
Шел наш батальон к большой войне;
Как взрослели на глазах ребята,
Как в сердцах их клокотала злость...
Не за год - за сутки стать солдатом,
Повзрослеть за сутки довелось.

— Долго не забудет земля свои раны, — вступил в разговор второй молодой человек. — Сколько в ней свинца и металла...

— Да, Николай, — ответил пожилой, — земля-то, пожалуй, и забудет, а вот здесь, — и по его голосу было нетрудно понять, что он придавил, ладонью грудь. — Здесь не забудется никогда!

Кто сказал, что время — лучший лекарь?
Heт, не лечит время старых ран.
Нет таких лекарств еще в аптеках,
Чтоб забыл о прошлом ветеран.

Молодых людей я не знаю. А вот тот, к кому они обращались по отчеству, был Василий Федорович Тулин — наш земляк из села Александровского Красноуфимского района. Поэт-фронтовик, один из авторов сборника стихов «Суровая память», изданного Средне-Уральским книжным издательством к 40-летию Победы советского народа над фашистской Германией.

Подробнее: Ручейки суровой памяти

О повести В. Тулина «Когда спускаются звезды»

Красноуфимцы знакомы с творчеством своего земляка поэта Василия Тулина. Его стихи печатались в газетах «Вперед», «Уральский рабочий», в журналах, поэтических сборниках. Идущие от жизни, они заставляют читателей оценивать окружающий мир с позиций гражданственности, злободневности.

И вот сегодня появился Василий Тулин — прозаик. Средне-Уральское книжное издательство выпустило первую его книжку «Когда спускаются звезды». Это повесть о сельском мальчишке, который скоро пойдет первый раз в школу. А сейчас у Димки — главного героя повести — мир узнаваний.

В отличие от некоторых литераторов Урала, пишущих для детей, показывающих романтику размахивания шпагой, В. Тулин, как и в поэтических своих произведениях, ставит героя на путь реальной сельской жизни.

Что ни день, то новые впечатления появляются у Димки. Он с неописуемым любопытством относится ко всему, что окружает его.

Постоянно проживая в селе, Василий Тулин ничего не выдумал в жизни своего маленького героя. Более того, в основу его повести о Димке и других сельских сверстниках положены подлинные события, факты, описание деревни Подгорной и бора на горе у речки. Это тот бор, рядом с которым проходит дорога Красноуфимск — Ачит.

Примечательно, что пример с Димки в поведении берут другие мальчишки. Даже Гришка, задира, губитель птиц, жадюга постепенно стал следовать хорошим примерам Димки. Не случайно же он стал предлагать теперь ему проигранный и не отданный раньше ножик. Да и в школу — с позволения Димкиных родителей — пошли они рука об руку.

Подробнее: Верный почерк

В моем архиве хранятся тулинские письма-сопроводиловки к стихам. Они тоже в какой-то мере дают представление об их авторе. Вот некоторые выдержки:

«Последнее время меня что-то рвануло на песни. Написал их пять, и три пришлись по духу Уральскому хору. Руководителем хора композитором В. И. Горячих на них написана музыка.

Поскольку все три стихотворения опробованы в верхах, то я посылаю их Вам. Желательно, чтобы все они в случае публикации были помещены вместе, скажем, под рубрикой «Новые стихи».

P.S. «Избу мою» я уже посылал Вам, но в другом, не песенном варианте. По совету В. И. Горячих мне пришлось все переделать».

* * *

«Наконец-то Владимир Иванович прислал ноты. Посылаю их тебе. На всякий случай посылаю и сборник... Тексты у тебя есть... Теперь несколько слов о моем «песнопении». В настоящее время мной написано текстов для песен, романсов и хоров свыше двадцати пяти. Музыку писали композиторы Владимир Горячих, Юрий Олесов, Олег Моралев, Сергей Трофимов, Людмила Табачник, Евгений Родыгин, Владимир Пестов... Указанные песни были опубликованы в сборниках, вышедших в Пермском, Среднеуральском и Южно-уральском издательствах. А всего сборников, в которые вошли песни на мои стихи, было шесть... Включались они в концертные программы и читались мастерами художественного слова в разных городах России. Сам я неоднократно был участником областных смотров художественной самодеятельности. В этом году получил звание лауреата...»

* * *

«Постарайся опубликовать стихи моего односельчанина Коли Никитина, которые я посылаю...»

* * *

14.11.77 «Спасибо за опубликованные стихотворения и зарисовку. Сейчас приходится подрабатывать на табак, тем более, что хворь меня одолела. Начиная с конца октября до сего дня лежал лежкой: температура, кашель. Праздником даже 100 граммов не принял. Может, в день рождения (он у меня 16 числа) капель 16 с чаем приму, и то едва ли...

Посылаю рассказ, в котором явно просматривается деревенский патриотизм. Предложи рассказ шефу, может, согласится опубликовать».

Подробнее: Из писем в газету

16 ноября исполнилось бы 80 лет уроженцу деревни Подгорной Василию Федоровичу Тулину. Незаурядность этого человека его друзья и поклонники понимали при жизни, не потускнел его образ и через 10 лет после ухода в мир иной...

Фронтовик, поэт, журналист - обычно представляли своего гостя В. Ф. Тулина организаторы творческих встреч с ним. А я расскажу о встречах иных, неорганизованных...

В свое время, в начале семидесятых годов теперь уже прошлого столетия, довелось мне поработать в редакции ачитской газеты. Однажды услышал доносящийся из кабинета редактора громкий голос, затем раскатистый хохот, а вскоре увидел выходящего из кабинета посетителя - рослого желто-волосого мужчину с орденскими колодками на светлом в клеточку пиджаке. Он сам зашел ко мне, чтобы «познакомиться с земляком». Оказалось, что мы не только из одного района - Красноуфимского, но и наши деревни: его Подгорная и мой Чатлык - соседствуют. И с тех пор наше общение стало регулярным и неизменно дружеским. Он обычно приносил в газету свои стихи, рассказы или ходатайствовал за чьи-нибудь творческие опыты. А уж байки, анекдоты, хохмочки из него так и сыпались. Понятно, появление Тулина останавливало всякую писанину, народ сбивался в какой-нибудь кабинет, и пошло-поехало веселье да приколы. Редактор А. Ф. Аликин обычно пытался как-то вернуть сотрудников в рабочую обстановку, но вскоре сам нахохатывал и травил байки не хуже гостя.

В красноуфимской газете, куда я вскоре перешел, Василий Федорович тоже был частым гостем, по-свойски общался с редактором В. Г. Потыриным и другими журналистами, а меня «по-землячески» сделал своим, как сейчас говорят, импрессарио: просто посылал письма со стихами и рассказами на мое имя с просьбой поместить «не откладывая в долгий ящик». Мне его творения нравились, редактор тоже был благосклонен, поэтому каких-то особых проблем с публикацией не было. В 70-80-е годы газета «Вперед» напечатала множество его стихов и рассказов. Конечно, не все, что он присылал, - иные редактор браковал или просил переделать, что не всегда Тулину нравилось. Спорили они, даже ссорились бывало, но быстро мирились. Все-таки состояли в одном творческом Союзе журналистов, на межрайонных летучках общались. А я в общении с Василием Федоровичем открывал все новые грани его личности.

Боец

... Как-то приехал я в Ачит для встречи с Тулиным по журналистским делам. Уладив их, пошли в универмаг. И надо же: какая-то троица местных «уркаганов», как их потом обозвал Василий Федорович, попросила «закурить». Да таким тоном, что Тулин не очень-то ласково посоветовал им губы от молока сперва вытереть. Те вроде отстали, Тулин притормозил у газетного киоска, а я заскочил в универмаг. Нужной вещи не оказалось, и когда я вышел, Василий Федорович уже... бился с теми тремя. Вернее, с оставшимися двумя - один корчился на земле. Другому как раз при моем появлении он крепко саданул по животу, тот согнулся - и, получив смачного пинка под зад, тоже сунулся мордой в пыльные лопухи. Третий испуганно пятился, а потом задал стрекача... «Еще ножичком захотели напугать, - пояснил мне седовласый боец. - Да я на фронте с такими фрицами-амбалами врукопашную схватывался - этим уркам не чета...»

Любимец

Однажды на занятии литературного группы мы узнали, что Василий Федорович работает управляющим Краснополянским отделением Криулинского совхоза. Шла жатва, и мы поехали в села собирать материал. По пути завернули с тракта в Красную Поляну, нашли «резиденцию» управляющего. Тот растерялся: «Ребята, вы бы хоть предупредили, я бы стол накрыл... Сам-то с мужиками на полевых станах перекушу - и ладно, в доме ничего не держу, да и сухой закон в деревне объявил...»

Подробнее: Несколько встреч...

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube