ruenfrdeelitptsres

В локомотивном депо есть музей. Его активисты пытаются установить точную дату основания предприятия, но пока назвать ее не могут, так как существуют разные мнения. Редакция газеты «Вперед» попросила высказаться по этому поводу краеведа Л. С. Зеленцова.

Что за противоречиями?

В Красноуфимске пока не обнаружено документа, в котором бы точно указывалась дата окончания строительства и введения в эксплуатацию паровозного депо. Поэтому вынуждены судить об этом приблизительно, исходя из других документов, в которых упоминается станция Красноуфимск. В таких случаях обычно пользуются не одним источником, а обязательно несколькими, сопоставляя их. При этом часто выявляются противоречия, направляющие ход расследования в другом направлении. Поступим и мы таким же образом. Сначала сделаем выписки.

«За время первой мировой войны общество Московско—Казанской дороги практически не вело строительство новых линий. Участки Арзамас — Канаш и Юдино — Дружинино, постройка которых началась перед войной, были сданы в эксплуатацию уже в советское время, первый — в 1918, второй — в 1919 году» («Стальная магистраль Нечерноземья». Горький, 1983 г., стр. 28).

«Еще более сложное положение наблюдалось на линии Казань—Екатеринбург. Это единственная из крупных железнодорожных линий, введенная в строй в период гражданской войны... На линии Казань—Екатеринбург в дореволюционный период было сделано гораздо больше, чем на дороге Нижний Новгород—Котельнич, и ряд участков был готов к сдаче в эксплуатацию. Но разрушения из-за военных действий были так велики, что приходилось одну и ту же работу делать несколько раз» (там же, стр. 53).

«Летом положение Советской республики вновь серьезно осложнилось. По приказу Ленина необходимо было срочно, в течение двух суток, отправить по Московско—Казанской дороге из Казани одиннадцать воинских эшелонов через Москву на Петроград, и одиннадцать воинских эшелонов из Екатеринбурга по лини Казань — Екатеринбург... Скорость поездов была увеличена до 600 верст в сутки, а по линии Казань—Екатеринбург до 500. Операция по переброске войск началась вечером 10 июня, а уже в три часа ночи 12 июня последний эшелон был отправлен из Казани ранее расписания на 2 часа 14 минут» (там же, стр. 57).

Подробнее: Что за противоречиями?

Вместо предисловия

Несколько раз начинал я писать о жизни Красноуфимского педагогического училища в 1950-60-х годах, но все откладывал, не решался продолжать, Получалось, что рассказывать придется о забытых, утраченных традициях. Большей части из того, что было лучшего в те годы, чем мы гордились, теперь в училище нет. И это могли бы расценить как упрек нынешнему руководству, а мне не хочется, чтобы у кого-нибудь сложилось такое впечатление.

Однако, поразмыслив, я пришел к выводу, что большая часть традиций 50-60-х годов исчезла по объективным причинам. Если бы сейчас в училище работали те же преподаватели, что и 20—30 лет назад, то и им не удалось бы сохранить некоторые традиции.

Может возникнуть вопрос: а почему именно я взялся за описание жизни Красноуфимского педучилища тех лет? По какому праву? Отвечаю: не только я один. В нашем музее есть много воспоминаний, в том числе и об этом периоде. Жизнь училища очень разнообразна, и один человек все описать не в состоянии. Никогда не возьмусь рассказывать, например, о вокальных зарядках, когда и течение многих лет каждое утро все училище выстраивалось в коридоре и 15-20 минут пело вокальные упражнения. Не буду, потому что лично не имел к этим зарядкам никакого отношения. О них подробно написано в брошюре П. И. Осокина.

Не буду писать и о комсомольской и профсоюзной работе, к которой не имел прямого отношения. Отмечу только, что в те годы секретарь комитета комсомола и председатель профкома избирались из учащихся. Они не освобождались от учебы, их работа не оплачивалась. Были курсовые комсомольские бюро, их секретари входили в состав общеучилищного комитета. Считалось, что работа на первом и четвертом курсах требует разных методов, да и по содержанию она отличается. Словом, много интересного, о чем надо бы рассказать, но я не буду, не считаю себя вправе. Но были дела, о которых я знаю лучше, чем кто-либо другой, да, похоже, и рассказать о них кроме меня некому («Иных уж нет, а те далече...»).

Я связан с Красноуфимским педучилищем вот уже почти полвека. Мне есть что вспомнить, с чем сравнить. В 1942 году поступил в него, в 1945-м окончил. Тогда принимали после семилетки и обучали 3 года. Затем 6 лет службы в армии, но связи с училищем не терял. Когда после 5 лет службы впервые (!) приехал в отпуск, первый визит нанес, конечно же, училищу. В те дни проходила предвыборная кампания, в кабинетах напротив кубовки (теперь кабинеты № 9 и 10) был оборудован агитпункт, шла репетиция концерта. Я взял инструмент, на котором играл в оркестре до армии (домра-бас) и… все 10 дней отпуска провел на репетициях и концертах перед избирателями.

Спустя год демобилизовался и опять пришел в училище. Меня пригласили в кабинет директора, Кроме Валентины Александровны Бобиной там были завуч Леонид Георгиевич Чепелев, руководитель музыкальной работы Павел Иванович Осокин. Стали расспрашивать о планах — как собираюсь жить, чем заниматься. И вдруг предложили работу преподавателя музыки. Я растерялся, не знал, что ответить.

— Можешь научить играть, как сам играешь? — спрашивают.

— Всех, вероятно, не смогу, нужны ведь способности, — отвечаю.

— Ну, всех-то и мы обучить не сможем тому, что сами умеем, — заметил П. И. Осокин. Я согласился.

Подробнее: Записки педагога

Второе письмо  И.П.Хамзину

Надеюсь, не обижу Вас, Иван Павлович, если укажу на ошибки, которые вы допустили, пытаясь расшифровать происхождение некоторых географических  названий. Не в результатах, выводах, трактовке (хотя  они  почти все неверны), а в методах. Вы пользовались неверными методами, исходили из неверных предпосылок и потому пришли к ошибочным выводам.

Но сначала признаюсь, что и сам не знаю истинных значений тех названий, которые Вы упоминаете. Я занимаюсь этим целом более двадцати лет, но, прежде чем приступить к нему, удостоверился, что никто до меня его не сделал. Было бы трагедией после многих лет работы узнать, что ее давно уж  проделал кто-то другой.

Связался со специалистами Свердловска, Казани, Башкирии, не занимался  ли кто-нибудь из них топонимикой в наших краях, нет ли печатных работ.   Оказалось, нет. Начал. О результатах работы докладывал на топонимических семинарах при Свердловском госуниверситете.

Доклады обсуждались, некоторые из них были напечатаны в «Ученых записках», и никто не упрекнул меня в том, что я не ссылаюсь на такого-то автора, не ознакомился с такими-то работами. Думаю, их в то время не было. Последние годы, правда, я утерял связь с университетом, но вряд ли за это время произошли изменения.

Я знаком был с планами свердловских топонимистов на ближайшие годы, никаких экспедиций в наши края не планировалось. Бывали, правда, специалисты из Ижевска, искали следы проживания одо, они нашли меня через газету «Вперед», я был с ними в переписке. Поэтому можно сказать, что никто не знает истинного значения тех названий, о которых Вы упоминаете. И при всем при этом отчетливо вижу Ваши методологические ошибки, которые и привели к ошибочным выводам.

Они были не первыми

По-вашему получается, что марийцы по пути в наши края прошли быстро Башкирию, почти нигде не задерживаясь, не вступая в контакты с местным населением, не расспрашивая о дороге, которая их ждет впереди и т. д. Осели в диких местах, где не ступала нога человека, где все реки, речки,  ручьи, озера, горы были безымянными, и принялись придумывать им названия  (конечно же, марийские). Но ведь широко известно, что марийцы, о которых идет речь, сели, как тогда говорили, на башкирскую землю, часто по договору, по записям. В договорных документах подробно описывались границы земельных угодий, межи. А ими служили названия рек, речек, логов, гор. Эти документы имеются в архиве. Марийцы пользовались на первых порах местными, чужими для них названиями.

Подробнее: Топонимика: муки и радости поиска

Изучение топонимики юго-западной части Свердловской области (бывший Красноуфимский уезд) началось в 1967 году. За истекшее время было проанализировано около 200 листов топографических карт, планшетов лесничеств, планов селений от 1876-81 и 1927 гг., несколько сот документов Пермского госархива, большое количество книг и других источников, опрошено более 100 местных жителей. При сборе и первичной обработке материала используются инструкции и методика, разработанные кафедрой русского языка и общего языкознания УрГУ[1].

Собранный материал зафиксирован в нескольких картотеках:

1). Основная картотека, которая содержит 2300 современных топонимов, в том числе примерно 1000 названий населенных пунктов и их частей, 400 - названий рек;

2). Картотека топонимов, известных только по архивным документам (более 100 названий);

3). Картотека географических терминов (около 40 слов);

4). Картотека коллективных и групповых прозвищ местных жителей. Хотя обработка материала только начинается, уже можно сделать некоторые обобщения. Прежде всего, обращает на себя внимание значительное количество нерусских топонимов. Например, в сфере гидронимики русские названия имеют маленькие речушки, а крупные реки носят нерусские наименования. Среди названий населенных пунктов русских топонимов примерно половина. 200-300 лет назад русских названий на изучаемой территории было гораздо меньше. В документах того времени (дарственные грамоты, купчие крепости, документы по разделу земель и т.д.), в которых довольно подробно описываются межи, русские названия встречаются очень редко. Это, в частности удалось проследить на территории современного Ачитского и бывшего Сажинского районов. Часть нерусских названий исчезла и заменена русскими, другие сохранились, но изменились настолько, что их невозможно узнать. Haпpимер, в реку Уфу с правой стороны, ниже деревни Рахмангулово, впадает небольшая речушка Торгаш. В документах 1745 года ее называют Сергаш, иногда Тергаш[2].

Разница между современным произношением топонима и его написанием в прошлом всегда тщательно фиксируется. Так, река Артя, левый приток Уфы, в прошлом иногда писалась Арта: «при впаде р. Арты в Уфу», «за Артой[3]».

Особенно интересны старые названия рек Сарана, Capc, Бисерть. В документах 1665-1676 гг. река Сарана называлась Саргана, Сарганда, а р. Сарс - Caрсана[4].  Там же можно встретить выражение «capганские татары». В других документах того времени Сарана иногда называлась Caprа.[5] Саргой же именовалась речка, называемая ныне Саргая. Примечательно, что на изучаемой территории в настоящее время зарегистрировано в разных местах 5 рек, носящих название Сарга.

Подробнее: Об изучении топонимики юго-западной части Свердловской области

В 1967 году сотрудники Красноуфимского краеведческого музея под руководством доцента Уральского государственного университета А. К. Матвеева изучали географические названия юго-западной части Свердловской области.

Интересно, что среди собранных географических имен (топонимов) встречается большое количество нерусских. Из четырехсот названий рек русских меньше ста, остальные — башкирские, татарские, марийские. Это и понятно: названия рек возникли до прихода в этот край русского населения.

В названиях населенных пунктов соотношение несколько другое: примерно половина русских и половина нерусских. В прошлом оно было иным: в «Российском атласе, из 44 карт состоящем и на сорок два наместничества империю разделяющем» (издан в 1792 году), на территории Красноуфимского уезда из пятидесяти шести населенных пунктов только пятнадцать носили русское название. Причем, большинство из них расположено севернее реки Уфы. Этот факт подтверждает мысль о том, что заселение нашего края русскими проходило с севера, со стороны Кунгура. Самые старые русские населенные пункты — Красносоколье, существовавшее с 1649 года, Афанасьевское и Кленовское.

Как правило, топонимы очень устойчивы. Часто бывает, что уже давно исчез сам объект, а название его все еще существует. Это свойство географических названий дает нам возможность судить о хозяйственной деятельности людей в прошлом, восстановить географию растительного мира... Так, названия урочищ — Томилки, Рудники, Старательские места — напоминают о существовании в нашем крае железоделательного производства. А такие названия, как Спорный лог, Спорная гора, Межевая река, Межевой лог, Козлов угол, Кузнецовский отруб, рассказывают нам о формах владения землей.

Бывает и так, что один и тот же объект сменил несколько названий. Так, в реку Уфу впадает небольшая речушка. Сначала она называлась Сергаш, в середине прошлого века и Сергаш и Тергаш, а теперь называют ее Торгаш, а деревню, стоящую на ней, Усть-Торгаш.

Подробнее: Топонимы Красноуфимского края

Мы на Одноклассниках

 

Мы в контакте

 

НЭДБ

Мы на youtube